7-е декабря

– Опять дождик, третье ноября, деда, когда солнышко выглянет? – спросил он.

– Не слышу, Степа!– откликнулся дед.

Мальчик побежал на кухню как супермен : кулак вперёд, и большая серая майка дедушки развивалась, как плащ, на маленьком мальчике.

–Дедушка, когда солнце выглянет?– переспросил мальчик.

–Ой, не знаю, садись за стол, а то чай остывает, – ответил Дед.

Степа быстро сел на табурет и оперся локтем на подоконник.

–Де-ду-шка, садись быстрее, а то чай уже совсем остыл! – сказал он, разводя руками.

–Секунду, не торопись, парниша, – ответил дед, скидывая последний оладушек на тарелку, под которой лежала сшитая бабушкой прихватка с цветочным узором. Убрав старую, СССР-овску сковороду, он отправился к холодильнику, достал сгущёнку и сметану, поставил их на стол, а перед тем, как сесть, поправил растрепанные волосы Степки, оставив у него на голове вторую прихватку. Степка взял и натянул её на руку, а после представлялся известным итальянским поваром.

Популярным жестом ткнул палец в сгущенку и сказал:

– М-м-м браво, белисимо! Хотя-я-я… Деда, почему она не такая, как привозил Анатолий Петрович?

–Сгущёнка подорожала, и я решил сэкономить, да и бабушкины рецепты нашёл, вот и сделал её сам. А что? Невкусно? Тогда мне больше достанется, – ответил дедушка.

– Вкусно-вкусно, даже вкуснее, чем с магазина, – протараторил Степа.

– Вот и отлично, давай рукавицу, а то забуду убрать, и их потом Барс раздерет, – сказал Дед.

– Хорошо, – снял перчатку Стёпа и отдал её деду, а сам взял большую старую кружку обеими руками и принялся пить чай, поедая оладушки, смотря на деда. – Приятного аппетита!

– Ой, спасибо, парниша, и тебе приятного аппетита! – ответил деда.

–Спасибо. А это тебя тоже бабушка научила оладьи печь? – спросил Степа.

–Да, улым, когда-нибудь и тебя научу.

– Здорово! А какая бабушка была? – поинтересовался мальчик.

–Ох-хо-хох, она была просто замечательной, твоя бабушка – чудесная женщина: умела и шить, и готовить, и хозяйство отлично вести.

Выйдя из кухни, Степа взялся за уборку: убрал свою кружку, вытер крошки со стола. А поле этого решил он подурачиться: просунул руку в рукавицу, поставил на неё тарелку из-под оладий и понёс, виляя задом, как официантка из богатого клуба или ресторана.