Агент Зеро

Рид быстро добрался до перекрестка Рю де Берри и Елисейских полей, самой главной туристической точки города, даже несмотря на холодную погоду. Всего в нескольких кварталах на северо-запад виднелась Триумфальная арка, а чуть дальше – центральная площадь Шарля де Голля, но их величие сегодня абсолютно не интересовали Лоусона. В голове мелькнуло новое видение.

Я бывал здесь раньше. Я стоял на этом самом месте и смотрел на этот дорожный знак. Был одет в джинсы и черную кожаную куртку. Яркие цвета окружающего мира были слегка приглушены солнцезащитными очками…

Он свернул направо.

Рид не был уверен, что сможет найти там, но неведомая сила тянула именно в эту сторону, словно он должен был все понять сам, лишь увидев. Невероятно странное ощущение – идти неизвестно куда, пока не доберешься до точки.

Казалось, что каждый новый вид добавлял недостающие кусочки к общей картине, но при этом не был как-то соединен с предыдущими. Тем не менее, все они идеально совпадали.

Рид знал, что кафе на углу подает лучшую пасту в мире. Сладкий запах кондитерской с противоположной стороны улицы вызвал повышенное слюноотделение от появившегося во рту привкуса слоеных пирожков. Он никогда их не пробовал. Или все же ел?

Сейчас его раздражали даже звуки. Прохожие, прогуливаясь по бульвару, спокойно болтали друг с другом, периодически бросая взгляд на его избитое и перебинтованное лицо.

– Мне бы хотелось увидеть его соперника, – пробормотал молодой француз своей девушке и они оба рассмеялись.

«Так, не паникуй, – подумал Рид. – Видимо, ты знаешь арабский и французский». Единственным иностранным языком, на котором говорил профессор Лоусон, был немецкий, а также пара фраз на испанском.

Он не мог уловить, но чувствовал что-то еще. За дрожащими нервами и инстинктом бежать домой или спрятаться где-то скрывалась некая ледяная, стальная сила. Было ощущение, будто на его плечо легла тяжелая рука старшего брата, а внутренний голос лишь повторял: «Расслабься.

Для тебя все это привычно».

Хоть этот голос и отвлекал его, на первом плане все же стояли его девочки и их безопасность. Где они? Что они подумали? Каково им будет потерять обоих родителей?

Он не переставал думать о них. Даже когда его избивали в грязной подвальной тюрьме, даже когда вспышки видений вытесняли его разум из реальности, он не переставал думать о своих детях, особенно о последнем моменте.