Агент Зеро

Рид положил ее в карман, а затем подобрал и Беретту. Ощущение пистолета в руке казалось вполне естественным.

Девятимиллиметровый калибр. Магазин на пятнадцать патронов. Ствол сто двадцать пять миллиметров.

Его руки легким движением вытащили обойму, словно кто-то помогал. Тринадцать патронов. Он засунул ее обратно и взвел курок.

Наконец, он убрался оттуда.

За толстой стальной дверью находился грязный зал, который заканчивался лестницей, ведущей наверх. Оттуда пробивался дневной свет. Рид осторожно поднялся, держа наготове пистолет, но ничего не было слышно.

Воздух стал прохладнее.

Он оказался в маленькой грязной кухне с отшелушивающейся от стен краской и горой грязных тарелок в раковине. Окна были полупрозрачными от жира. Радиатор в углу не работал.

Рид проверил оставшуюся часть маленького дома. Кроме четырех трупов, лежащих в подвале, там никого не было. Единственная ванная комната находилась в гораздо худшем состоянии, нежели кухня, но Рид обнаружил там аптечку. Он не рискнул посмотреть на себя в зеркало, но попытался максимально отмыть лицо и шею от крови.

Все с головы до ног жгло, болело и горело. Срок годности антисептика, который Лоусон отыскал среди всей этой грязи, истек три года назад, но он все же воспользовался им, вздрагивая от каждого прикосновения к открытым ранам.

Затем он уселся на унитаз и взялся руками за голову, беря передышку перед следующим шагом.

«Ты можешь уйти отсюда, – сказал он себе. – У тебя есть деньги. Езжай в аэропорт. Нет, у тебя нет паспорта.

Иди в посольство. Или найди консула. Но…»

Но он только что убил четверых и его собственная кровь была разлита по всему подвалу. И была еще иная, более насущная проблема.

– Я не знаю, кто я такой, – пробормотал он вслух.

Все эти вспышки, видения, всплывающие в его памяти, явно шли из подсознания. Его воспоминания. Но он никогда, никогда бы не стал поступать так. Подавитель памяти, как сказал ведущий допрос. Это вообще возможно? Он снова подумал о своих девочках.

Были ли они в безопасности? Были ли они напуганы? Были ли они… его?

Эта мысль подтолкнула его к следующей. А что, если каким-то образом, все реальное на самом деле оказалось ненастоящим?

«Нет», – уверенно подумал он. Это были его дочери. Они родились при нем. Он вырастил их. Ни одно из этих странных, навязчивых видений не противоречило этому. Он должен был как-то связаться с ними, удостовериться, что все в порядке. Это был главный приоритет сейчас.