Любовь к жизни (сборник)

Так бывает, когда хариус клюет весной или когда капли дождя падают в реку. То всплывал донный лед. Справа и слева, везде, на сколько хватало взгляда, вода была покрыта такими кругами.

А еще река в этот момент напоминала овсяную кашу, которая скользила вдоль бортов каноэ, липла к веслам. Я много раз проходил этот порог до того момента и много раз после, но даже намека на такое никогда не видел. Картинка осталась в памяти на всю жизнь.

– Ага, рассказывай! – сухо отозвался Беттлз. – Думаешь, я поверю в эти байки? Я лучше скажу, что ты ослеп и разучился говорить.

– Я видел это собственными глазами, и если бы Ситка Чарли был здесь, то поддержал бы меня.

– Но факты остаются фактами, и против них не попрешь. Это противоестественно природе, когда сначала замерзает вода, которая не соприкасается с воздухом.

– Но я видел…

– Все, довольно, – предостерег его Беттлз, заметив, как Лон начинает уступать своему вспыльчивому кельтскому норову.

– Значит, ты мне не веришь?

– Тому, что ты рассказал, нет.

– Хочешь сказать, что я тебе наврал? – с угрозой поинтересовался Лон. – Порасспроси лучше свою сивашскую жену, правду я говорю или нет.

Беттлз вспыхнул от внезапно охватившей его ярости. Сам того не желая, ирландец крепко задел его. Жена Беттлза была наполовину индианкой и наполовину русской, дочерью русского торговца пушниной. Они поженились в православной миссии Нулато за тысячу миль отсюда вниз по Юкону. Так что она принадлежала к более высокой касте, чем обычные индианки племени сиваш или какие-нибудь жены из местных.

– Полагаю, что можешь воспринимать мои слова таким образом, – поразмышляв, подтвердил он.

В следующий миг Лон Макфейн швырнул его на пол. Кружок вокруг печки разрушился, и полдюжины мужчин встали между ними.

Поднявшись, Беттлз отер кровь со рта.

– Это не новость, что ты любишь помахать кулаками. Тебе в голову не приходило, что за это можно схлопотать?

– Я еще ни разу в жизни не позволил простому смертному обвинить меня во лжи, – последовал учтивый ответ.

– У тебя все тот же самый тридцать восемь – пятьдесят пять?

Лон кивнул.

– Но ты подбери себе более подходящий калибр. Мой наделает в тебе дыр величиной с грецкий орех.

– Не переживай.