Избранное

– Если б ты не продал жемчужину, он дал бы тебе пять тысяч французских долларов, а это равняется десяти тысячам чилийских.

– Он поговорил с матерью, – пояснил Мапуи. – Она знает толк в жемчуге.

– А теперь жемчужина потеряна, – жаловалась Тефара.

– Я уплатил долг Торики. Ведь я был должен ему тысячу двести.

– Торики умер, – крикнула она. – О его шхуне никто ничего не слыхал. Она погибла вместе с «Аораи» и «Хирой». Разве Торики откроет тебе кредит на триста долларов? Нет, потому что Торики умер. А если б ты не нашел жемчужину, был бы сейчас должен Торики тысячу двести? Нет, Торики умер, а мертвому ты не мог бы заплатить.

– Ведь и Леви не заплатил Торики, – сказал Мапуи. – Отдал ему клочок бумаги, за который в Папеэтэ Торики мог бы получить деньги. А теперь Леви умер и не может заплатить; и Торики умер, бумага пропала, и жемчужина погибла. Ты права, Тефара. Я упустил жемчужину и ничего не получил за нее. А теперь давай спать.

Но вдруг он поднял руку и прислушался. Откуда-то доносились звуки, словно кто-то с трудом, тяжело дышит.

– Кто там? – крикнул Мапуи.

– Наури, – послышался ответ. – Не можешь ли ты сказать, где мой Мапуи?

Тефара испуганно вскрикнула и схватилась за руку мужа.

– Привидение! – пролепетала она. – Привидение!

У Мапуи лицо пожелтело от ужаса. Он слегка придвинулся к дрожащей жене.

– Добрая женщина, – выговорил он, заикаясь и силясь изменить голос. – Я хорошо знаю твоего сына.

Раздался вздох, Мапуи почувствовал некоторую гордость: он одурачил привидение.

– Но откуда ты пришла, старуха? – спросил он.

– С моря, – был унылый ответ.

– Так я и знала! Так и знала! – закричала Тефара, покачиваясь из стороны в сторону.

– С каких это пор Тефара ночует в чужом доме? – послышался из-за циновки голос Наури.

Мапуи боязливо и укоризненно посмотрел на жену: ведь это ее голос их выдал.

– А с каких пор Мапуи, мой сын, отрекся от своей старой матери? – продолжал голос.

– Нет, нет, я не отрекался, Мапуи не отрекался от тебя, – закричал он. – Я не Мапуи. Говорю тебе, он живет на восточном берегу лагуны.

Нгакура приподнялась на кровати и начала плакать. Циновка заколыхалась.

– Что ты делаешь? – спросил Мапуи.

– Я хочу войти, – сказал голос Наури. Конец циновки приподнялся. Тефара пыталась нырнуть под одеяла, но Мапуи цеплялся за нее. Ему нужно было за кого-нибудь уцепиться.