Девушка по соседству

Но она, похоже, не хотела продолжать этот разговор.

– У тебя и другие есть?

Не знаю, почему шрамы всегда привлекают мальчишек, но это правда. Простой жизненный факт, и я ничего не мог с этим поделать. Не мог заткнуться. Даже зная, что она ждала этого от меня, ведь мы только что познакомились. Я наблюдал, как она переворачивает камень на дне. Под ним ничего не оказалось. Но она все сделала правильно: воду ничуть не замутила. Я подумал: а ведь Мег великолепна!

Она пожала плечами.

– Есть еще несколько. Но этот самый большой.

– А можно мне их увидеть?

– Нет. Пожалуй, что нет.

Она рассмеялась и посмотрела на меня так, что я понял намек. И заткнулся. На какое-то время.

Она перевернула еще один булыжник. Ничего.

– Наверное, серьезная была? В смысле, авария?

Она не стала отвечать, и я не винил ее. Я знал, насколько глупо и нелепо, насколько бестактно было то, что я сказал. Я понял это сразу, как только задал свой вопрос. Я покраснел и был рад, что она не смотрит в мою сторону.

И тут она поймала одного.

Булыжник перевернулся, и рак рванул задом прямо в банку. Ей оставалось лишь вынуть банку из воды.

Она отлила немного воды и повернула банку к солнечному свету. Было видно, какой у рака красивый золотистый цвет. Наш пленник задрал хвост, поднял клешни и начал красться по дну банки в поисках вероятного противника.

– Ты его поймала!

– С первой попытки!

– Класс! Он просто классный!

– Давай посадим его к остальным.

Она отливала воду медленно, чтобы не потревожить и не потерять добычу, именно так, как это надо делать, хотя никто ее этому не учил, и, когда в банке оставалось около дюйма воды, она резко выплеснула содержимое в большую банку.

Через некоторое время новичок успокоился, и мы сидели, наблюдая за ним. Он казался доисторическим созданием, ловким, беспощадным и прекрасным.

Я сунул палец в банку, чтобы снова его расшевелить.

– Не надо.

Ее ладонь была на моей руке. Мягкая и прохладная.

Я вынул палец из банки.

Я предложил ей пластинку жвачки и взял одну для себя. Потом на какое-то время единственными отчетливыми звуками были шум ветра, свистящего по прибрежной траве, шуршание кустарника, журчание ручья, набравшего сил после ночного дождя, и наше плямканье – мы жевали резинку.