Щелкунчик на Рождество

И пусть через несколько часов ноги уже отчаянно гудели из-за того, что я не присела ни на секунду, эти часы пронеслись мимо, как один миг. Пока в заполненном помещении не воцарилась вдруг полная тишина. Настолько неожиданная, что я решила, что просто внезапно оглохла от того шума, что стоял здесь весь вечер. Но это не я оглохла, а просто все разом замолчали – даже музыканты с гитарами на сцене – и повернулись в сторону входа, где через порог переступил высокий молодой мужчина с хмурой и неприветливой маской на лице.

– Две банки «Хэди Топпер», пожалуйста, – раздался надо мной звучный голос, и я вздрогнула, поднимая глаза. А отставив бутылку виски, сгребла со столешницы несколько купюр, сминая их внезапно похолодевшими пальцами, и, достав из холодильника пиво, которое давно уже не пользовалось такой популярностью, как раньше, поставила его перед Дареном.

– Пожалуйста.

Кивнув, тот забрал обе банки одной большой ладонью и во всё той же гробовой тишине направился к выходу широким уверенным шагом, никак не отреагировав на многочисленные взгляды, которыми его проводили все собравшиеся в баре. Стоило двери закрыться за ним с неприятным скрипом, как помещение буквально взорвалось ещё более громким гомоном, чем пару минут назад.

Да уж, теперь местные вряд ли успокоятся до конца праздников.

Глава 2

Но как оказалось через пару дней, самого Дарена такое внимание ничуть не смущало. Он появлялся в городе всё с тем же каменным выражением лица, по вечерам заходил в бар за пивом и спокойно ужинал в ресторанчике у Бриджит. У меня бы кусок в горло не полез, а ему, по слухам, было хоть бы что. Не то чтобы я целенаправленно интересовалась, но Дарси, с которой мы виделись каждый день, зачем-то постоянно сообщала мне о его передвижениях и о том, что ей удалось узнать.

Как ни странно, несмотря на натянутые отношения с отцом, Дарен жил на его ферме, правда, в одном из самых отдалённых домиков, предназначенных для сезонных рабочих и ковбоев, следящих за скотом. Передвигался по городу на тёмно-синем пикапе марки Форд и ни с кем не общался, кроме Бриджит, которая подкармливала его любимым с детства пирогом с корицей.