Лучшие вещи рождены болью. Том 1

Дорога до океана заняла не больше пятнадцати минут, за которые он успел хорошо размяться, а солнце только-только начало показывать свои лучи из-за линии горизонта, подкрашивая небо и волны нежно-розовыми и золотыми оттенками. Пробежав ещё сотню метров по бетонной дорожке вдоль пустынного в это время пляжа, Хантер спрыгнул на песок, завидев вдалеке так любимые им турники и брусья. Было совсем не важно, что теперь он жил в другом месте, что ему предстояло заниматься совершенно другими вещами – от этой своей привычки он отказываться не собирался.

Скинув лёгкую олимпийку и оставшись в одних штанах и тонкой белой борцовке, он запрыгнул на турник, с удовольствием ощущая, как вытягивается спина, а боль постепенно уходит. Вокруг не было ни души, и только большие чайки степенно выхаживали по песку и то и дело ныряли в него клювами, выуживая объедки, оставленные туристами.

На выполнение базового набора упражнений ушло минут сорок, за которые солнце уже встало достаточно высоко и постепенно начало припекать.

Спрыгнув на песок, Хантер упёрся ладонями в слегка согнутые колени, пытаясь выровнять дыхание и дать забитым мышцам немного отдыха, и тут же охнул, чуть не упав вперёд, когда получил весьма ощутимый толчок в спину. А в следующую секунду прямо над его головой огромный пёс, весивший не меньше тридцати килограмм, на лету поймал чайку, смыкая на ней свои длинные белые клыки, и приземлился мощными лапами на песок чуть впереди, прижимая к земле едва трепыхающуюся птицу.

– Вождь, ко мне!

Хантер даже подпрыгнул от раздавшегося прямо за его спиной строгого женского голоса, а собака, виновато понурив голову и выпустив свою добычу, поплелась к хозяйке, тут же усаживаясь у её ног.

– Чёрт, извини. Он отлично выдрессирован. Но когда дело доходит до чаек, становится просто неуправляемым.

– Может, тогда не стоит гулять с ним по пляжу? – Хантер прищурился от яркого солнца, ударившего в лицо, когда он обернулся, и мысленно чертыхнулся, стоило ему увидеть, кому принадлежал огромный голубой питбуль, использовавший его спину в качестве трамплина.

– Думаю, я буду сама решать, где мне с ним гулять, – тут же ощетинилась Алесса Шепард, скрещивая на груди руки, покрытые тонкими витиеватыми татуировками, оплетающими её плечи и предплечья. – К тому же в это время здесь обычно никого нет.

– Ну, теперь в это время здесь буду я, – усмехнулся Хантер, а полные губы девушки презрительно поджались, пока они сверлили друг друга взглядами.