Мне бы в небо

– О, поиграем в недотрогу? Ну что ж, посмотрим, кто кого, – крикнул Винсент ей вслед и обернулся к друзьям. – К концу месяца она окажется в моей постели.

– Это вряд ли, – коренастый смуглый парень, улыбаясь, похлопал его по плечу. – Не по зубам тебе малютка, Винс.

– Это мы ещё посмотрим, Прайс… Посмотрим…

* * *

Жизель, полыхая гневом, ворвалась в свою комнату и захлопнула дверь.

– Да как он…

Нет, она, конечно, ожидала чего-то подобного. Но в первый же день?

– Да, Жизель, вот тебе и взрослая жизнь.

Жизель запуталась в штанинах, переодеваясь в форму, и упала на пол.

– Да чтоб тебя! Спокойно, девочка, в баре справлялась и здесь справишься. Не позволяй им вывести себя из равновесия.

К концу дня Жизель казалось, что Винсент и его друзья вознамерились сделать её жизнь здесь невыносимой. Они оказывались рядом, куда бы она ни пошла, садились позади неё на лекциях, постоянно окликая и мешая слушать преподавателей.

Она делала вид, что ей всё равно, что её это совершенно не трогает, но иногда всё-таки огрызалась, не сумев совладать с эмоциями. В итоге в начале девятого, после вечерней тренировки, она завалилась в свою комнату совершенно обессиленная и, даже не приняв душ, тут же рухнула на кровать, проваливаясь в глубокий сон.

Глава 2

Первая неделя в Максвелл подходила к концу, и Жизель в нетерпении ждала выходных, когда она наконец сможет выбраться в город и встретиться с друзьями. Здесь жили их родители, и парни часто наведывались сюда, хотя большую часть времени проводили в Колорадо-Спрингс. В этот раз они обещали показать ей бар, облюбованный пилотами, в котором и сами нередко зависали.

В субботу после утренней пробежки весь день Жизель провела в своей комнате, подбивая небольшие хвосты по учёбе, а после ужина, натянув красное в белый горох платье с развивающейся короткой юбкой и белые кеды, прыгнула за руль своего старенького чёрного Мустанга, на который накопила ещё учась в школе, и выехала с базы.

Прогнав по пустынной трассе около двадцати километров, она въехала в город Монтгомери, где на окраине и располагался бар с громким названием «Золотые крылья» и соответствующей вывеской прямо над входом.