Лучшие вещи. Любовь под прицелом

Но сегодня этой девушке, уже давно забывшей, что значит драться, наносить удары и получать их в ответ, самой пришлось противостоять шести мужчинам.

– Твою ж мать… – Хантер наконец-то понял, за что она просила прощения. А он просто оборвал её, не выслушав и не успокоив. – Охраняй, – бросил он виновато суетившемуся вокруг питбулю и широким шагом поднялся наверх, где из-за неплотно закрытой двери в ванную раздавались рыдания, которые не заглушал даже шум воды.

Глава 3

Скинув с себя грязную одежду, Хантер шагнул в душ, прижимая к себе хрупкое тело жены, сотрясавшееся от слёз и страха.

– Ш-ш-ш, принцесса, я здесь… – за всё время, что они были вместе он только два или три раза видел, чтобы она плакала. А в последние годы Северина и вовсе каждый день светилась искренней счастливой улыбкой. И сейчас ему было невыносимо больно видеть её такой: разбитой и страдающей в одиночестве.

– Прости, что я расклеилась. Я знаю, я должна быть сильной, но… – Северина захлёбывалась в рыданиях, прижимаясь к нему так, как будто хотела слиться с ним в единое целое.

– Не виновата. Мы оба расслабились, думая, что здесь нас никто не найдёт. Хотели жить, как нормальные люди, и очень дорого заплатили за свою беспечность, – поглаживая её трясущиеся плечи, Хантер размышлял о том, что если кто и виноват, то только он. Потому что выследили их по нему, по его другу. Если бы он сам не приехал сюда четыре года назад, ничего бы этого не было, а Нейт был бы дома, с ней.

Он крепко зажмурился от мысли, что мог никогда не узнать о сыне, о счастье иметь такую семью, как у них была, а особенно от мысли, что, не раздумывая, отказался бы от всего этого, лишь бы Северина и Нейт были в безопасности.

– Мы найдём его, принцесса. Веришь мне?

Но, казалось, Северина начала плакать ещё сильнее, сжимая в кулаке его цепочку с висящим на ней патроном. Она верила, но не могла больше произнести ни слова. Ей было дико страшно, что это чудовище навредит их ребёнку, потому что она, как никто, знала, на что Фантом был способен, особенно движимый жаждой мести.

Не получив ответа, Хантер выпустил её из рук и осторожно взял в ладони разбитое и заплаканное лицо, мягко касаясь поцелуями лба, носа, скул и подбородка, оставляя напоследок распухшие и потрескавшиеся губы. Северина была как будто восковая кукла, поломанная и неживая. Ему нужно было привести её в чувства, а она всегда говорила, что ощущение его рядом придавало ей сил и собирало по кусочкам.