Собор

Всплыла, высунула из воды свои перископы, увидела ворону – сообразила и стала караулить…

Местный народ, надо сказать, не отличался доверчивостью и, в отличие от щуки, постоянно ожидал пакостей со всех сторон. Тертый был народ. На руках у многих синели знаки. У кого совсем простенькие, типа – солнце с надписью «Воркута» и цифрами по одной на каждом пальце. У кого вообще детские – имя или даже одна буква. Но у некоторых татуировки были посуровее. Перстни с понятными только знающим обозначениями. Или точки, как на пятерке кубика для игры в кости.

Потому никто не удивился, когда гражданин, сидевший в центре компании, строго спросил новичка:

– А ты, собственно, кто такой? Тебе, фраерок, чего, собственно, надо?

Голос у спросившего был хриплый. Взгляд недобрый. Такой просто так не будет спрашивать. Вслед за ним столь же строго на незнакомца посмотрели остальные. Даже Тимофеич и тот отер рукавом слезу и попытался изобразить суровость.

Саня пожал плечами. Слово «собственно» прилипло, и он ответил:

– Я-то, собственно, да сейчас вроде бы никто.

Вот вы тут, судя по обстановке, приниматели, – он выразительно показал на бутылку в средине главного ящика, – а я еще недавно был предпринимателем. Предпринимателем, пока не понял полную бессмысленность этого дела. А как понял, так завязал и уехал из своего населенного пункта. В чем был, в том и уехал. И такую свободу почуял, что назад возвращаться не захотел. Поехал поближе к теплу и постепенно оказался тут.

Он замолк, вытащил недокуренную сигарету из внешнего нагрудного кармашка, в котором фокусники держат бумажные цветы, а заслуженные артисты, поэты и адвокаты – платки, чиркнул зажигалкой, задымил и продолжил:

– А сейчас иду мимо, вижу – свободные, правильные люди разговаривают про… – неизвестный выдержал паузу, обвел всех взглядом и продолжил наивным голосом: – Про всякий смрад, который фонит и душит.

Собственно, думаю, надо познакомиться.

Объясняя, пришелец не сидел сложа руки. Он вытащил из кармана пиджака увесистую емкость с прозрачной жидкостью, банку бычков в томате и, что удивило сидельцев, банку шпротов.

Вот как-то так. Вот кто я такой.

Саня протянул бутылку Тимофеичу:

– Не побрезгуйте, угоститесь.

Хриплый, который по всему был тут главным, кивнул Тимофеичу. Тот отвинтил пробку, покачал головой, вздохнул, разлил содержимое по граненым стеклянным стаканам.

Хриплый скомандовал:

– Ну, тогда за знакомство.

Выпили, но напряжение не исчезло.