Навсегда осталась твоей

 – Мне просто интересно, почему женщина не хочет примерять красивые платья.

Ее глаза янтарного цвета сверкнули, и он решил, что она рассердилась.

– Не всем женщинам нравятся красивые платья, ваше высочество, – холодно сказала она.

Ксерксу стало еще любопытнее.

Если он не ошибся, а он редко ошибался, в ее голосе слышалось легкое неповиновение. Это не слишком разумное поведение для солдата, особенно когда он отвечает командиру. Говорит ли она так со всем своим начальством или только с ним?

В глубине души Ксерксу хотелось, чтобы Калиста дерзила только ему.

«Осторожнее! Ты обязан вести себя прилично!»

С тех пор как Ксеркс вернулся в страну, он вел себя хорошо, не давая брату поводов для беспокойства. Так прошли долгих три года. А теперь, когда он женится, ему придется вести себя благоразумно всю оставшуюся жизнь.

Разве нельзя насладиться парой минутой общения с интересной женщиной?

– Нет, конечно, – лениво сказал он. – Что бы вы предпочли? Хороший бронежилет? Прочные ботинки и брюки?

– Это очень полезные вещи, – твердо произнесла она, – но уверяю вас, я могу носить и платья.

– Неужели? Выражение вашего лица, рядовой, говорит об обратном.

Она поджала губы, ее глаза сердито сверкнули, и Ксеркс почувствовал желание.

Прошло много времени с тех пор, как он развлекался в женском обществе, и он скучал по тем годам. Пока был в изгнании, женщины спасали его не только физически. Ему просто нравилось быть среди них. В детстве, после того, как умерла его мать, Ксеркса окружали мужчины.

В детстве Ксеркс пытался подружиться с дочерьми дворцовых служащих, чтобы не страдать от одиночества, но отец довольно быстро положил этому конец. Эта дружба была невинной, но Ксенофонт не одобрял подобных отношений. Он преподал Ксерксу его первый и самый болезненный урок о том, как важно ни к кому не привязываться. Личные желания принца ничто по сравнению с его положением и обязанностями.

Калиста работает на него. Если ему понадобится женская компания, придется найти для этого других кандидаток.

Тем не менее он не мог отрицать, что его заинтриговала ее сила воли. Послушание высоко ценилось в королевской гвардии; солдатам не разрешалось оспаривать приказы и пренебрежительно относиться к начальству. И все же она дважды показала свое неодобрение.

– Простите, ваше высочество, – сказала она, хотя в ее голосе не было раскаяния.