Навсегда осталась твоей

Не уклонится от своих обязанностей, но разве он не заслужил счастья в обмен на свою жертвенность? Неужели он не имеет права в последний раз ощутить вкус свободы?

Калиста надела золотистое платье и сама застегнула молнию.

Ксеркс отмахнулся от сожаления.

– Подойдите к зеркалу, пожалуйста.

Она послушно подошла к зеркалам, а он подкрался к ней сзади. Калиста смотрела не на себя, а в сторону.

Ксеркс остановился, глядя на ее отражение, и у него перехватило дыхание.

Да, он прав, считая ее богиней.

Все было бы идеально, если бы не мешал черный спортивный бюстгальтер.

– Снова бретели, – сказал Ксеркс. – Они портят силуэт платья.

Калиста мельком взглянула на себя в зеркало и снова уставилась в сторону. Потом немного расстегнула молнию, стянула спортивный бюстгальтер через голову и бросила его на пол.

Ксерксу следовало отвести взгляд – это было бы достойно, но прямо сейчас ему не хотелось вести себя достойно.

Желание было таким сильным, что ему стало больно. Он стоял за спиной Калисты и слышал запах ее тела – свежий и сладкий, как у только что срезанных полевых цветов. Ему хотелось обхватить руками ее красивую грудь, уткнуться лицом в ее волосы и вдохнуть.

Калиста снова посмотрела на него в зеркале.

– Почему вы не разглядываете себя? – спросил он, стараясь избавиться от мучительного напряжения.

– Мне не нужно себя разглядывать. – Она вздернула подбородок, словно принимая вызов Ксеркса. – Я солдат, а не светская дама.

– В светской жизни нет ничего плохого. И нет ничего плохого в том, чтобы надеть красивое платье и насладиться вечеринками.

– Я к этому не стремлюсь, – сказала она.

– Я понимаю. А к чему вы стремитесь?

– Защищать Аксиос.

Ее взгляд изменился, гнев сменился гордостью. Она выглядела как новобранец, горящий желанием отдать жизнь за свою страну.

– Я понимаю. Значит, вы фанатик.

– Если желание служить своей стране в меру моих возможностей делает меня фанатиком, то да, я фанатик. – Она стояла с прямой спиной. – Лучше быть фанатиком, чем…

– …Эгоистом-плейбоем, которого однажды выслали из страны за трусость? – подытожил он.

На ее подбородке дрогнула жилка, в глазах вспыхнули медные искорки.