Лекарство для разбитого сердца

Конечно, отца нельзя было назвать хорошим примером для подражания, если учесть, как его собственная безжалостность чуть не ввергла их государство в нищету и сделала несчастной его жену. Но когда жизнь вынуждает идти по тому же пути, следует прислушиваться к любым советам. Вот этот, например, помог Энцо превратить его компанию в одну из самых успешных в мире, и он не видел причин менять свой подход.

Даже ради того, чтобы не причинить боль этой женщине. Особенно ей…

– Нет, – вскинулась Матильда.

– По-твоему, нет? – Он глянул на нее сверху вниз, стараясь не обращать внимания на волнение, вызванное брошенным ею вызовом. – Ну, это мы еще посмотрим.

– Я не позволю.

Энцо не припоминал, чтобы она вела себя так решительно там, на острове. И сопротивление, которое она оказывала сейчас, казалось ему невероятно возбуждающим. Ему хотелось сразиться с ней, надавить на нее, чтобы увидеть, из чего она сделана на самом деле.

Теперь в ней проглядывалась сила, которой он не видел в ней раньше, и проблески железной решимости, такой же как у него самого.

Но, с другой стороны, она ведь защищала своего ребенка.

Энцо одобрил бы ее поведение, не будь он тем, от кого она защищала Саймона.

– Думаешь, сможешь остановить меня?

– Думаю, что отрывать ребенка от единственного дома, который у него когда-либо был, настоящее преступление. Так что, да, черт подери, я не дам тебе забрать его.

Ее слова больно ударили по его сердцу.

Он вспомнил, как в ту ночь охранники отца разбудили его, вытащили его и сонного Данте из кроватей и погрузили в лодку, которая доставила их из Монте-Санта-Марии на материк. У них не было времени собрать свои вещи, попрощаться с друзьями или местами, которые они любили. За двадцать минут его лишили дома и всего, что он когда-либо знал, а спустя два дня он оказался в небольшой квартирке в Милане. С отцом, кипевшим от ярости на своих «неблагодарных подданных», и хранившей молчание и бледной от переживаний матерью.

Неужели он смог бы поступить со своим собственным ребенком точно так же, как отец поступил с ним самим?

Ни за что.

Если только…

Энцо с улыбкой повернулся к Сент-Джорджу, который по-прежнему стоял со стаканом бренди и равнодушным выражением лица.

– Мои планы изменились, – посмотрев ему прямо в глаза, бросил он. – Я заберу своего сына. А также заберу вашу жену.

В комнате воцарилась гробовая тишина.