Проклятье Жеводана

– Почему их так много? – хмуро спросил он, оглядывая клетки, – Только не говори, что ты собрался их разводить.

– Тогда молчу, – я пожал плечами, любовно вглядываясь меж прутьев.

К сожалению, зверье было настроено довольно злостно, и стоило мне чуть приблизиться к клетке, как зверюга на меня оскалилась и клацнула так близко, что слюна осела пятнышком на моем рукаве.

Усмехнувшись, я отпрянул назад. Когда я взглянул на отца, с удивлением обнаружил, что он ничуть не разделяет моего восторга относительно партии этих прекрасных экзотических хищников.

– Почему ты не мог увлечься лошадьми или охотничьими собаками? – причитал, верно сам себе, мой дорогой отец.

Я пожал плечами, закатывая рукава.

– Я не такой славный наездник, и охотник из меня тоже скверный. Зачем они мне? – спросил я.

– А на гиен у тебя, боюсь спросить, какие планы? – трагически вздохнул отец.

Эти слова отозвались мягким радостным теплом, какое присуще накануне долгожданного праздника или встречи с любимым человеком после долгих лет разлуки.

Глубокий вздох наполнил всю мою душу радостным и светлым чувством, и я знал, что мне не с кем разделить наконец-то обретенную радость жизни.

Именно в это мгновение я ощутил себя свободным человеком, хоть и холодное отчуждение нависало надо мной бледной тенью.

– Никаких. Они просто мне нравятся, – молвил я, заглядывая сквозь прутья на самую большую отраду своей жизни.

Отец же мучительно вздохнул, возводя глаза к высоким сводам.

– Все же приглядись к андалузским скакунам, – произнес отец. – Но, впрочем, делай что хочешь. Но чтобы в обществе о твоем зверинце не знали. Эти твари опасны, и когда до его величества дойдут об этом слухи, всех гиен пристрелят, Этьен.

Энтузиазм охладился жутким предостережением.

– Не скрою, мне они не по душе, – продолжил мой родитель, положа руку на сердце, и голос его, видимо, смущенный моим испугом, несколько смягчился.

– Как ты сегодня поэтичен, – с улыбкой ответил я, тихо аплодируя отцу, стараясь переменить тон беседы.

Будь моя воля, я бы попросту развернулся и пошел прочь, так сказать, «на английский манер», и не говори я сейчас с отцом, так бы и поступил.

Он же оставался серьезен, когда отдал мне поклон.