Проклятье Жеводана

– Гляжу, ты приходишь в себя, – со слабой улыбкой произнес отец, но сразу же его лоб рассекли хмурые морщины, а взгляд забегал с одного листа на другой. Видимо, где-то там, в расчетах, затесалось несоответствие, которое надо было разрешить как можно скорее.

Я подошел к нему и посмотрел через плечо, проглядывая упорядоченные строчки.

– Погоди, вот здесь, – произнес я, заметив не по смыслу, но по цвету чернил заметную странность.

Общее полотно темно-серого текста разнилось с маленьким куском, в котором говорилось о количестве малолетних работников на фарфоровой мануфактуре во Франкфурте.

Цвет чернил отличался не так уж и рьяно, чтобы замыленный взгляд отца приметил его.

– Вот где настоящая чертовщина, а не эта твоя алхимия, – вздохнул отец.

Я усмехнулся и похлопал отца по плечу.

– Что ж, оставлю тебя наедине с твоими демонами, а меня ждут мои.

Отец отпустил меня коротким кивком, даже не подозревая, насколько я был в тот момент серьезен.

* * *

Сегодня был особенный день и для меня безумно долгожданный.

Пасмурные тучи так и грозились испортить дороги, но благо сбылось милосердное чудо, и мои люди уже сегодня прибыли к нашему замку.

Я стоял на крыльце, накинув на одно плечо сюртук поверх белой блузы с высоким воротником-жабо. Мне даже боязно представить, сколько времени я провел вот так, в тревожном ожидании, когда уже явится мудреная повозка, и вот, вся она прибывала к крыльцу моего замка.

Колеса остановились с пронзительным скрипом. Меня удручил вид лошадей. Им, беднягам, не повезло с такой непомерной тяжестью, которую их запрягли тащить.

От сердца немного отлегло, когда мои конюшие быстро подоспели и приняли на себя заботу о загнанных жеребцах.

Тогда уже я мог без задней мысли предаться своему ликованию, оглядывая ту самую непосильную ношу.

На колеса были поставлены тяжелые клетки, в которых метались уже мои старые приятные знакомцы. Я все ждал, когда невежественная чернь из прислуги спросит, что это за собаки, и я отвечу, что это вовсе не собаки, а гиены из далекого Алжира.

Но моим намерениям было не суждено сбыться – кучеры были сильно загнаны долгой беспрерывной ездой, и уж суть их ноши, какой бы удивительной и экзотической она ни была бы, их ничуть не волновала.