Проклятье Жеводана

 – Вот ты и рехнулся.

– Не вини себя, месье, – произнес я, пожав плечами, и тотчас же тысячу раз раскаялся.

Поведя лопаткой, я, кажется, совершил какое-то роковое шевеление. Всю спину и левую руку пробило неистовой и беспощадной судорогой. Я зажмурился и простонал от боли сквозь стиснутые зубы.

Мои муки проистекали под холодным, но все же уже не презрительным взглядом Шастеля.

Наконец боль унялась, и я перевел дух.

– Пора прощаться, – произнес Жан.

Я кивнул.

– И в самом деле, я у тебя засиделся, – согласился я.

 – А сколько обычно ты держишь при себе гостей?

– Недолго, – сухо ответил Жан, и, опершись о колено, поднялся в полный рост.

Я поднялся сквозь ломящую боль во всем теле, и мы направились к выходу. Мельком я заметил свой пистолет, который Жан, разумеется, не собирался отдавать. Меня немного оскорбило, что Шастель все еще держал при себе оружие. За все время я ни разу не вынудил его обратиться к нему.

Это выглядело глупо и, если честно, действовало на меня довольно утомительно и удручающе.

В конце концов, он мог бы уже поверить в то, что я не сбегу, чтобы я, разумеется, удрал бы при первой возможности. Но, видимо, у Жана были большие проблемы с доверием. В целом мне особенно нет дела до того, как близко люди готовы открыться этому миру, но мнительность Шастеля сейчас стоила мне жизни.

Когда я прошелся по камере до коридора, мои ноги подтвердили мои самые скверные опасения. Шаткость моей походки была пугающей. Я едва-едва переставлял ноги и с каждым шагом так и норовил подвернуть лодыжку.

В коридоре слышался храп – и по углам, в открытых камерах, спали гиены.

Жан бегло оглядел своих питомцев, быстро пересчитав их в уме.

Когда мы вновь взошли по ступеням, нас встретило ласковое закатное солнце. Жара стихала.

Я вдыхал спокойный вечерний воздух. Глубокий вздох напомнил об отбитых ребрах, что заставило поморщиться, а в глазах ненадолго потемнело.

Когда мы развернулись в сторону моря, я тяжело встал на месте и мотнул головой.

– Жан, я не преодолею спуск по утесу, – произнес я.

– Мы пойдем к другому берегу, – заверил меня Шастель.

Я слабо улыбнулся и кивнул.

Жан не обманул меня, и мы в самом деле не стали идти к крутому скалистому утесу и дикой бухте.

Вместо того мы пошли другой тропинкой. Я смотрел себе под ноги, которые едва-едва волочились от усталости.

Мы вышли на другой берег, более длинный и открытый.