Проклятье Жеводана

Как только толпа поутихла, я набрал воздуха в грудь и воззвал так громко, сколько у меня было силы:

– Я заплачу за него!

Все пятеро обратили на меня внимание, и я мог разглядеть лицо пройдохи Жана. Нескладный и резкий, со слишком длинными ступнями, обутыми в пыльные потертые сапоги, он сутулился и опирался рукой об огромный валун, где на привязи стояли ослы. Длинноухие упрямцы сторонились всей драки, а может, и именно этого пройдохи Жана. Его опаленные светло-русые волосы грубо свалялись неряшливыми прядями, но когда голодранец поднял взгляд, волосы ниспали назад.

Мне открылся взгляд, который я вижу перед собой до сих пор. На его опаленном лице с резкими чертами и сломанным носом один глаз горел светло-серым цветом, который сразу же напомнил мне об одном датском принце, моем близком друге детства. Второй же глаз чуть щурился, и он был черен, под стать алжирским очам.

Думаю, что он старше меня лет так на пять точно, а может, и больше. Вспоминаю его пыльные измятые лохмотья, которые обнажали его обгоревшие плечи, и не идет никакого более подходящего слова, но тогда он показался мне и впрямь конченым пройдохой.

Эта ошибка мне много стоила, но сейчас, оглядываясь назад, я ничуть не жалею об этом.

До чего же мне было неожиданно увидеть соотечественника! Растерявшись, я стоял в оцепенении, но шевеление одного из алжирцев заставило меня вновь напомнить, что я не прочь подкинуть им денег.

– Сколько? – вопрошал я, наконец переведя взгляд на окруживших Жана.

Громко харкнув, он сплюнул с кровью на пыльную землю, после чего выпрямился в полный рост.

Теперь он был еще выше, чем мне показалось вначале.

– Три пистоля, – ответил один из алжирцев.

– Что же это за кость такая? Рог единорога, не меньше, – пробормотал я себе под нос.

Видимо, на то и был расчет лукавого чернокожего алжирца, но у меня не нашлось монеты ни в один, ни в пол-луидора. К большой радости мясников, я бросил им четыре пистоля одной монетой. Они ругнулись на прощание Жану, сплюнули наземь и оставили долговязого пройдоху, по крайней мере до поры до времени.

Не теряя ни минуты, я ринулся по ступеням сквозь разбредающуюся толпу вниз, к своему соотечественнику. Жан заметил, что его заступник столь охотно ищет его общества, и посему не спешил. Он присел на валун с привязанными ослами и, пощурив свой диковинный взор, обратился лицом к морю.

– Ты же здесь недавно? – спросил меня Жан, вместо приветствия или слов благодарности.

– Недавно, – согласно кивнул я.