Пеликан. Месть замка Ратлин

Когда Уильям снял халат и тяжелая ткань упала на каменный пол, Рене постарался не смотреть на ранение, о котором сам граф Эссекс так неохотно рассказывал. Даже смотреть на глубокий шрам, тянущийся от бедра под самое сердце, было болезненно и мерзко.

Рене не проронил ни слова, сел у изголовья ванны, ожидая, когда учителю понадобится его помощь. Сам Уильям лег в горячую воду, и из груди вырвался глубокий вздох облегчения. Запрокинув голову вверх, Деверо выискивал что-то взглядом, словно читал звездное небо в Неаполе, а не глядел на каменный серый потолок с недоступно высокими сводами, за которым скрывалось дождливое небо, глухое и несговорчивое.

– Ты сам не свой, – то ли спросил, то ли, что более вероятно, с тихим вздохом сожаления констатировал граф Эссекс.

Рене сглотнул и перестал заламывать пальцы.

– Мне жаль, – ответил юноша. – Я вел себя недостойно.

Уильям помедлил с ответом.

– Ты считаешь себя свободным? – наконец спросил Деверо.

Рене замялся и поджал губы.

– Да, мастер Деверо, – кивнул Готье.

– Ты умолк, прежде чем ответить, мой благоразумный воспитанник, – со слышимым довольством произнес Эссекс.

Эта короткая теплая похвала душевно отозвалась в сердце Рене. Уильям тем временем продолжил.

– Скорее всего, если я спрошу, как ты нашел этот ответ, ты расскажешь о том, как широко распахнуты перед тобой все двери, и будешь прав, – произнес Эссекс, – даже Тауэр будет рад видеть тебя своим гостем, мой мальчик. Ты гордишься этим, я знаю – хоть я и не вижу твоего лица.

– Благодарю вас, – дыхание Рене сбилось от радостного трепета.

– И при этом, – вздохнул Уильям, проводя рукой по усталому осунувшемуся лицу, – ты вряд ли догадываешься, какой еще свободой ты обладаешь.

Тревога пронзающим холодом полоснула сердце юноши. Рене ждал, когда наставник продолжит.

– По поводу Макдонеллов… – произнес граф Эссекс.

– Я не хотел никого оскорбить, говоря о… Ратлине, – оправдываясь, юноша внимательно сглотнул.

– Твое счастье, что на твоих плечах нет страшного бремени судить ни живых, ни мертвых, – произнес Уильям. – Это большая свобода, Рене.

Граф Готье еще не раз и не два вспомнит эти слова своего учителя. А тем временем по коридорам особняка Эссекс бегал сквозняк, трусливо прижавшись к полу. Он поскуливал, забегая за угол.