Пеликан. Месть замка Ратлин

Рене удивился, но благодарно кивнул, он никак не хотел заставить графа Готье ждать. Проходя мимо лестницы, мальчик заметил своих братьев – они неумело притаились, но с большой охотой наблюдали за Рене, шикая и затыкая друг друга. Не желая никого расстраивать, Рене сделал вид, что ничего не заметил, однако все эти обстоятельства немало подстегивали любопытство и даже страх.

– Ты просил зайти? – спросил Рене, взявшись руками за дверной косяк.

На диване сидел отец, широкоплечий здоровяк со шрамом вдоль правого глаза, – гордость настоящего бывалого охотника.

Присутствие постороннего человека сильно смутило мальчика, и он не переступал порога, пока отец не позвал сына жестом.

– Не бойся, Рене, – подозвал отец. – Это мастер Уолтер Деверо, граф Эссекс.

– Безмерно рад знакомству, ваша светлость, – улыбнулся Уолтер, положив руку на сердце.

Голос звучал немного шепеляво и как-то неправильно. Рене замялся и опустил взгляд, отходя за резной подлокотник дивана.

– Такой робкий… – протянул мастер Деверо, сжав кулаки так, что сквозь бледно-серую кожу выступили фиолетовые вены. – Кто его так запугал?

У Рене вырвался возглас ужаса, и он притаился еще сильнее, укрывшись у спинки дивана. Готье-отец свел брови.

– Я пропущу это мимо ушей, граф, – хмуро произнес Готье.

Презрительно фыркнув, Уолтер принялся барабанить пальцами по колену, задумчиво поглядывая на обоих Готье.

– Рене, мой друг, вы напрасно меня боитесь, – произнес мастер Деверо. – Ты, конечно, не помнишь, ты был совсем крохой.

Из-за дивана показалась копна светлых кудрей. Мальчик осторожно выглядывал, не спеша покидать своего надежного укрытия.

– Твой папа сказал, ты у нас любопытный малый? – спросил граф Эссекс.

Светлые брови мальчика свелись еще сильнее, и макушка снова исчезла, на этот раз окончательно.

– Что ж… – шепелявый господин с серой кожей встал в полный рост и отдал поклон, догадываясь, что юный граф его, скорее всего, не видит. – Надеюсь, мой подарок придется вам по душе.

Он постучал ногтями с фиолетовыми пятнами у основания по большой кожаной папке, что лежала на диване.

– Не смею больше терзать вас, – неискренне и едва ли не враждебно улыбнулся граф Эссекс. – Провожать меня не следует.