Гойда

Фёдор понимающе кивнул, слушая речь отца, да потягивал из чаши напиток. Алексей уж было тоже принялся пить сладкое вино и залпом осушил чашу свою.

– Да боле того, – продолжил старый воевода. – Горжусь я тобою, Федька. Право, горжусь. Я в твоём возрасте был рындой… али воевал уж в поле? Уж и не припомню. Да и не о том я. Нынче ты свойство с самим царём имеешь, да такое, что воеводы старше старика твоего уж изошлися завистью.

Фёдор слушал отца, поглядывая на тёмную гладь вина, волновавшуюся в его чаше.

– Видно, – всё говорил отец, – знаешь ты толк в службе, да едва ли не лучше моего.

Али так – горд я, аки превосходит меня кровь и плоть моя.

Фёдор поднял взгляд на отца и, верно, хотел молвить слово, да не стал, лишь отпил вновь из чаши да поставил её на стол. Алексей умолк, давая время сыну своему дать ответ, который, казалось, вот-вот сорвётся с его губ. Не услышав ни слова, Басман-отец глубоко вздохнул.

– Ты пылок и силён. В жилах твоих наша горячая кровь, Басманская, – молвил Алексей.

 – Ты добился того, к чему иные не подступятся за всю жизнь свою. А оттого и наставляю – берегись, ибо полны сердца людей злобы. Поверь, самых презлейших собрал Иоанн подле себя, дабы Родину нашу оберечь. И ныне каждый в своре завидеть в тебе врага может.

– Сами развлечь царя не могут, так ежели явился кто по сердцу государю, так враг я? – с усмешкою спросил Фёдор.

– Всё строишь из себя скомороха пустоголового? – усмехнулся Алексей.

– Мне нравятся их наряды, – улыбнулся Фёдор, разглядывая перстни на своей руке.

Хоть Басман-отец уже прожил немало и глаза его утомлённые ослабли с летами, да всё равно заприметил он особый перстень на большом пальце своего сына. Палец охватывал массивный серебряный обод с крестом, да в центре красовался изумруд, обточенный квадратом со скошенными углами. На своём веку Алексей не раз видал тот перстень, да на пальце своего государя.

– Ну, придётся обождать, – Алексей встал да похлопал по плечу сына своего. – Теперь уж облачайся в чёрную мантию свою, да по коням.

А уж опосля на пиру сам себе наряд изберёшь.

Фёдор кивнул да отвёл взгляд от украшений своих. Поднявшись на ноги, он с отцом последовал в оружейную палату.

* * *

В зале едва хватало света, который поднимался от свечей, что стояли на каменном полу. Их лоснящийся воск таял, сползал крупными каплями на пол и тотчас же замирал, вновь вбирая свой светло-молочный цвет. Свечи стояли вдоль каменных расписных стен.