Не навреди ему

– Пропадают не только личные вещи, но и больничные запасы. Из тех, которыми пользуются только женщины.

Блин.

– Например? – произносит Карин.

У меня колотится сердце, и ремень сумки в моей потеющей руке становится влажным.

Отвратительная комната. Маленькая, душная. Я смотрю на окно за спиной у Кэлвина, но оно наглухо закрыто.

– В последние месяцы пропадали средства женской гигиены и только недавно… тесты на беременность.

У меня пылают щеки, я опускаю взгляд себе на колени.

– Понятно, – говорит Карин.

– Если эта женщина беременна, конечно, – отвечает он. – Тест был положительный…

– Кэлвин, – перебиваю я, – тебе не кажется, что это слегка неуместно? Сотрудницы больницы не должны чувствовать вину за то, что беременны. Если все об этом узнают, вы навлечете подозрение на всех беременных женщин в больнице. Это собрание превратилось в какой-то брейнсторминг, и я бы не хотела в этом участвовать.

– И я не хочу, – быстро вставляет Белинда, хотя я вижу по тому, как она все быстрее и быстрее качает ногой, что дело здесь не в морали, а в том, что ей хочется поскорее выйти на улицу и закурить.

– Вы правы, – говорит Кэлвин, снова покраснев. – Примите мои извинения. Но если вы услышите или увидите что-то, имеющее отношение к недавним кражам, хочу подчеркнуть, что вы можете обратиться ко мне строго конфиденциально.

Мы трое встаем в неловком молчании, в полной тишине, если не считать скрипа отодвигающихся стульев и смачного стука моего сердца.

– Хорошего вечера, – говорит он, обращаясь к Карин и Белинде. – Марго, задержитесь на два слова?

Я себя выдала. Он заметил румянец у меня на щеках, нервную испарину на лбу и на верхней губе. Я киваю, но не сажусь. Я слышу, как за спиной с щелчком закрылась дверь.

– Я просто хотел убедиться, – говорит он, – что у вас дома все в порядке.

Я чувствую, как мой рот наполняется защитным ядом. Это происходит каждый раз, когда кто-то пытается лезть в мою жизнь; мой язык становится острым, как скальпель.

– Почему вы спрашиваете?

– Ну… – он окидывает меня взглядом, – вы в последнее время сильно похудели.

«А ты растолстел», – хочется сказать мне.

– Вам кажется, что это уместно? Обсуждать с сотрудницей ее тело?

Глаза у него расширяются на долю миллиметра; он выпрямляет спину.

– Я не имел в виду ничего предосудительного, просто… – он запинается, откашливается, – просто беспокоюсь.

– Не стоит беспокоиться.