Твоя тень

Дэнс тем временем поднялась на сцену и еще раз заглянула в оркестровую яму. Едкий запах снова ударил в нос, а к горлу подступила тошнота, но Кэтрин, справившись с ней, внимательно оглядела место трагедии. Семифутовый прожектор покоился на обугленных останках Бобби Прескотта. Язык тела одинаков как у живых, так и у мертвых. Глянув на переломанное тело Бобби, лежавшее в типичной для жертвы пожара позе боксера, Дэнс без труда представила полную картину произошедшей здесь трагедии.

– Сначала в яму свалился Бобби. И только затем, спустя пару минут, на него упал прожектор, – тихонько, чтобы не услышала Кейли, шепнула она помощнику шерифа.

– Что вы сказали, мэм? – переспросил тот, наклоняясь ближе к Дэнс.

«Вот так детина! – подумала Кэтрин, приглядевшись к полицейскому. – Разменял четвертый десяток, пышные черные усы, загорелый, а может, и от природы смуглый, а зовут его… – Она пробежала глазами по бейджику на груди мужчины. – Ага. „Д. Арутян“».

Кэтрин кивнула вниз, где уже вовсю работали криминалисты в комбинезонах: они пытались высвободить тело Бобби из-под прожектора.

– Посмотрите на его ноги. Видите, как согнуты? А руки? Говорю вам, прожектор упал позже.

Помощник шерифа обдумал слова Дэнс, тоже заглянул в яму и сказал:

– Прескотт, падая, зацепился за силовой кабель. А затем он попытался отползти, прекрасно понимая, что раскачивающаяся громадина в любой миг сорвется и раздавит его…

Но тут они оба обратили внимание на то, что прожектор подключен к розетке на сцене, а не в оркестровой яме.

– Нет, Бобби не мог опрокинуть прожектор на себя, – произнесла Кэтрин и вдруг задалась вопросом: – А кстати, зачем вообще было включать его в сеть здесь, на сцене, тогда как остальные подсоединены под потолком? Мне кажется, об этом нужно поставить в известность ваше начальство.

– Так я и поступлю, – отозвался помощник шерифа.

Арутян спустился вниз, выразил Кейли соболезнования и отвел Мэдигана в сторонку на пару слов.