Исчезнувший

 – Что случилось? Это ты стреляла? – спросила она в переговорное устройство.

– Нет, – ответила напарница. – Я думала, это ты.

– С тобой все в порядке?

– Да. Он сказал, что взял заложницу. Может, он застрелил ее?

– Не знаю, – раздраженно ответила Францискович, подумав: «Где же, черт побери, подмога?»

– Диана, – помолчав, прошептала Аусонио, – нам нужно туда войти. Вдруг она ранена и истекает кровью. Эй, вы, там, внутри! – крикнула она. Никакого ответа. – Эй, вы, там! – Никакой реакции.

– Может, он покончил с собой? – предположила Францискович.

И тут перед ее глазами возникла чудовищная картина: дверь в вестибюль открывается, озаряя бледным светом жертву, лицо которой холодное и синее, как зимние сумерки. Вот для этого она и пошла работать в полицию – чтобы помешать разным гадам совершать подобные преступления.

– Нужно войти туда, Диана, – прошептала Аусонио.

– Об этом я думаю. Ладно. Пошли. – Голос Францискович звучал несколько отрешенно. В этот момент она размышляла о своей семье и о том, как получше обхватить левой рукой правую, если придется стрелять. – Скажи охраннику, что нужно зажечь свет в зале.

– Выключатель здесь, рядом, – отозвалась Аусонио. – Он включит свет, когда я его попрошу. – Аусонио вздохнула: – Ну все, я готова. На счет «три». Считай ты.

– Ладно. Один… Подожди. Когда ворвемся в зал, я буду в двух шагах от тебя.

– Ладно. Два шага. Я буду…

– Ты будешь слева от меня.

– Давай!

– Один. – Францискович сжала ручку двери. – Два. – Ее палец коснулся предохранителя. – Три! – крикнула Францискович так громко, что напарница наверняка услышала ее и без рации.

В большой прямоугольный зал она ворвалась в тот момент, когда зажегся ослепительный свет.

– Стоять! – гаркнула Францискович в пустую комнату.

Пригнувшись, она водила пистолетом из стороны в сторону, осматривая каждый дюйм.

Ни убийцы, ни заложницы.

Францискович метнула взгляд влево, где в других дверях стояла Нэнси Аусонио, точно так же лихорадочно осматривая зал.

– Где он? – прошептала та.

Францискович лишь покачала головой. В зале ровными рядами было расставлено около пятидесяти деревянных складных стульев. Четыре или пять из них лежали на боку, что, однако, ничуть не напоминало баррикаду, поскольку все они находились в разных местах.