Город лестниц

Хорошо, что это батлан, да?

И он поставил на место свою последнюю фигуру.

Шара оглядела их:

– А это, – кивнула она, – Петля Стровского.

Он торжествующе осклабился.

– Или ты хочешь заставить меня поверить, что это она, – продолжила Шара. – Потому что сдается мне, что через три хода это станет Бастионом Авангарда, а после – Основным Флангом.

Юноша поморгал, словно ему залепили пощечину. Улыбка сползла с его лица.

– Но хорошо, что это батлан, да? – свирепо проговорила Шара. И наклонилась над доской: – Ты выглядишь куда привлекательней, красавчик, – прошипела она, – с отмытым от самодовольства лицом.

Студенты вокруг согласно ахнули.

Парень сверлил ее пристальным взглядом. Хохотнул всего единожды, словно бы не веря своим ушам. Потом коротко бросил:

– Кидай кости.

– С удовольствием, – кивнула Шара.

По столку покатились фигурки слоновой кости, и игра началась.

Поединок их растянулся аж на четыре часа: они бесконечно примеривались друг к другу, то и дело занимая оборонительную позицию, перестраивая фигуры и меняя комбинации.

Как сказал один преподаватель, более консервативной партии в батлан он еще не видел. Впрочем, на самом деле они, конечно, играли совсем не в батлан, а в совершенно другую игру – причудливую смесь батлана и товос-ва, которую сами же изобретали в ходе схватки.

Он беспрерывно болтал, щебетал, журчал, как ручеек, – обращенный к ней поток слов не иссякал ни на минуту. Шара упорно молчала три часа – три часа подначек и подшучиваний.

А потом континентский мальчишка изрек:

– И все же скажи мне: неужели в твоей жизни так мало веселья, что ты тратишь время на изучение непонятных иностранных игр?

Он сделал ход, который выглядел весьма агрессивным, но Шара-то знала, что это финт.

– У тебя что, нет друзей? Близких?

– Ты так уверен, что научиться играть в твою игру очень сложно, – процедила рассерженная Шара, – но для меня ваши игры и ваша культура – просто чепуха и детский лепет.

И она проигнорировала расставленную ей ловушку и пошла в самоубийственную – на несведущий взгляд – атаку.

Он расхохотался:

– Заговорила-таки! Этот боевой топорик, оказывается, наделен даром речи!

– Уверена, что благодаря своему положению в обществе ты привык к беспрекословному повиновению и потаканию малейшим прихотям, а те, кто обманывает твои ожидания, кажутся тебе совершенно невыносимыми представителями человечества.

– Возможно.