Город лестниц

Турин Мулагеш – под стать своему кабинету: жесткая, холодная, подтянутая и профессиональная. Она рождена, чтобы сражаться и наводить порядок среди хаоса, и иначе жить не может. А еще она очень мускулистая, таких женщин Шаре еще видеть не приходилось: бицепсы бугрятся, шея и плечи перетянуты канатами сухожилий. Шаре приходилось слышать о подвигах Мулагеш во время кампании по подавлению восстаний, вспыхивавших тут и там после Лета Черных Рек. Что ж, теперь она видит чудовищный шрам на левой скуле губернатора, разбитые костяшки пальцев – и верит каждому слову.

– Добрый день, губернатор Мулагеш, – говорит Шара. – Я…

– Я знаю, кто вы, – обрывает ее Мулагеш.

Опускает ногу, выдвигает ящик и вытаскивает сигариллу.

– Вы – новенькая. Как там вас называют? Главный посол?

– Да. Ашара Тивани, технически культурный…

– Да-да. Культурный посол. Вчера приехали, да?

– Да, точно.

Мулагеш плюхается в кресло и кладет ноги на стол.

– Такое впечатление, что нам этого Труни всего две недели назад подсунули. И как меня еще в отставку не выпинали? Я, чесслово, думала, что он город спалит. А мне – отвечай. Придурок сраный…

И она вскидывает взгляд на Шару. Глаза у нее серые. Цвета стали.

– А может, он тут все и поджег. В конце концов, это он отвечал за безопасность Панъюя.

И она тыкает в Шару незажженным концом сигариллы:

– Вы ж из-за него здесь, правда?

– Это одна из причин, да.

– А другая, как я полагаю, – говорит Мулагеш и затягивается, – это выяснить для Министерства, насколько мои действия – точнее, мое бездействие – могли поспособствовать гибели нашего культурного эмиссара? Потому что гибель его произошла, как ни крути, во вверенном мне городе.

– Я бы не стала заниматься этим в первую очередь, – быстро ответила Шара.

– Поди ж ты, – усмехается губернатор. – Я смотрю, вам нет равных в искусстве дипломатических формулировок…

– Но это правда, – пожимает плечами Шара.

– Я думаю, что это правда для вас.

Мулагеш вздыхает, и голова ее окутывается веночком дыма.

– Слушайте, я на самом деле рада, что вы приехали. Потому что, может, хоть к вам они прислушаются – а то я уж год как им про это талдычу, а толку чуть. Так вот, я как услышала про эту вашу культурную экспедицию, или как там еще называлась эта хрень, я сразу сказала: кончится все очень хреново. Мирград – он как слон.