Дремлющий демон Декстера

Это вызывало негодование остальных, и они, не переставая, сигналили, орали из опущенных окон, обгоняли по обочине, яростно виляли в хвосте этих медлительных болванов и грозили им кулаками.

На эстакаде Лежен огромный грузовик с молоком вынесло на правую полосу, и он задел автобус католической школы. Грузовик перевернулся, и теперь пятеро девчушек в клетчатых шерстяных юбках с оцепенелым выражением на лице сидели в огромной луже молока. Движение на целый час почти остановилось. Одну из девочек уже отправили на вертолете в больницу Джексона.

Остальные по-прежнему сидели в молоке и смотрели, как взрослые орут друг на друга.

Я постепенно продвигался вперед, слушая радио. Оказалось, что полиция идет по горячим следам тамиамского мясника. Никаких деталей не сообщалось, но капитан Мэттьюс был в ударе. Он озвучил ситуацию так, будто лично произведет арест, как только допьет кофе.

Наконец я съехал с эстакады, однако скорость потока машин увеличилась не намного. Недалеко от аэропорта я остановился у пирожковой, купил оладий с яблоками и пончик, причем оладьи закончились еще до того, как я дошел до машины.

У меня очень быстрый обмен веществ. Это оттого, что я веду правильный образ жизни.

К тому времени, когда я добрался до работы, дождь затих. Ярко светило солнце, над тротуаром поднимался пар. Я сверкнул пропуском и поднялся наверх.

Деб уже ждала меня.

Сегодня она не выглядела счастливой. Конечно, она вообще не выглядит счастливой так часто, как раньше. Она ведь коп, а большинство копов не умеют притворяться.

Слишком много времени они проводят на работе, когда не надо выглядеть человечно. Поэтому их лица каменеют.

– Деб, – сказал я, поставив хрустящий белый пакет из пирожковой на стол.

– Где ты был ночью? – спросила она.

Очень мрачно, как я и ожидал. Скоро морщинки, которые пока видны, только когда она хмурится, станут постоянными и испортят прекрасное лицо: глаза глубокого голубого цвета, светящиеся рассудком, маленький вздернутый носик с кучкой веснушек в обрамлении черных волос.

Чудесные черты, в настоящий момент покрытые семью фунтами дешевой косметики.

Я посмотрел на нее с нежностью. Она явно вернулась с работы: кружевной лифчик, ярко-розовые шорты из спандекса и золотистые туфли на высоком каблуке.

– Не важно, – отвечаю я. – Вот где ты была?

Покраснела. Она ведь ненавидит любую одежду, кроме чистых отглаженных синих джинсов.

– Я пыталась дозвониться до тебя.

– Извини.

– Ничего.

Я сел в кресло, не говоря ни слова.