Добрый друг Декстер

Придав своей физиономии выражение официальной благожелательности, я вышел из машины и приблизился к «форду-таурус». Стекло опустилось, и я увидел вечно сердитую рожу сержанта Доакса. Сержант был похож на какого-то злобного идола, вырезанного из черного дерева.

– Почему ты в последнее время так часто уходишь с работы среди дня? – спросил он.

Произнесено это было без нажима, но тем не менее ему удалось дать понять, что все, что бы я ни ответил, будет наглой ложью и он на мне отыграется.

– Почему вы интересуетесь, сержант Доакс?! – весело воскликнул я.

– У тебя имеется какое-нибудь более важное дело, чем работа? – не унимался он.

Я лишь пожал плечами, поскольку добрый сержант явно не был расположен к связной беседе. Когда вы сталкиваетесь с людьми, у которых очень ограниченные коммуникативные способности и нет явного желания их развивать, лучше выражаться проще.

– У меня есть кое-какие личные дела.

Объяснение, должен признать, весьма убогое, но у Доакса имеется отвратная привычка задавать неприятные вопросы с такой злобой, что я едва не заикаюсь. А о каких-либо толковых ответах речь вообще не идет.

Несколько секунд он смотрел на меня так, как голодный питбуль глядит на сырое мясо.

– Личные дела, – усмехнулся он. В его устах эти слова звучали еще глупее.

– Верно.

– Но твой дантист находится в Гейблсе.

– Что же…

– А врач – в Аламеде.

– Вообще-то, я… я… – начал я, с изумлением вслушиваясь в свое заикание.

Но на ум мне ничего не приходило, а сержант смотрел с таким видом, словно умолял меня пуститься в бегство и тем самым получить возможность попрактиковаться в стрельбе.

– Забавно, – наконец разродился он. – Удивительно, но я нахожусь тут тоже по личным делам.

– Неужели? – сказал я, чувствуя облегчение, поскольку к моему языку вернулась способность к человеческой речи.

И в этот миг я впервые увидел его улыбку. Должен признаться, мне было бы гораздо легче, если бы он просто вылез из казенной машины и избил меня.

– Я слежу за тобой.

Он позволил мне полюбоваться его сверкающими зубами, а затем, закрыв окно, исчез за тонированным стеклом наподобие Чеширского кота.