21 км от…

 – Теперь и запить есть чем!

Снова приняли напиток домашнего приготовления и отхлебнули прямо из бутылок. Запах темного пива наполнил воздух. Сделал происходящее домашним, уютным и умиротворенным.

Беседа про здешние и городские дела зажурчала и неспешно потекла. А сестра профессора Татьяна Степановна, теперь, после смерти отца, директриса единственной здешней средней школы, все подносила и подносила еду. Скоро и ставить-то было некуда, а она расталкивала и втискивала. Салат из мясистых, крупно нарезанных розовых помидоров, перемешанных с красным, желтым и зеленым болгарским перцем, приперченный базиликом, лучком, петрушечкой, еще бог весть чем, заправленный особо уважаемым тут горчичным маслом, красовался посредине.

А с боков вплотную его подпирали длинные, продолговатые, как лодочки, тарелки с паштетами из гусиной печени, рубленой селедки, грибочки маринованные и соленые, баклажаны, нафаршированные морковкой, чесночком и зеленью.

Перед очередным наполнением стопок, когда народ замолк, Виктор строго сказал:

– Пора сменить тему.

После чего взял свою бутылку с перцем, поднял над столом напротив заходящего солнца, и Георгий Степанович, как и другие мужчины, увидел и физически ощутил прозрачность и полезность напитка.

Каждый завороженно сосчитал по три булька, повторенных четыре раза, подумал, что Бог любит Троицу, с уважительной бережностью, чтобы не пролить бесценный напиток, поднес к губам и мелкими глотками выпил. Сначала горло обожглось. Потом этот огонь пролился глубже.

Потом внутри полыхнуло, затем обдало сладкой истомой, как будто окропилось теплым бальзамом, и только после появилось этакое непередаваемое медово-лимонно-кедровое послевкусие. Жизнь стала окончательно прекрасной, а счастье состоявшимся.

– Да-а-а-а! – уважительно произнесли за столом.

Виктор налил по новой, поднялся и сказал:

– Царствие Небесное Степану Григорьевичу. Это он меня научил делать. Пускай Степаныч и объяснит по-научному, что для чего и что к чему.

Григорию было приятно, что отца его помнят и уважают.

Он встал, приосанился, подождал, пока Виктор снова по три раза булькнул, и начал объяснять. Как мог теперь. Как читал студентам-медикам.

– Научил меня и, как оказалось, Виктора этому искусству отец. У истоков напитка должен быть виноград. Не яблоки, не вишни или сливы. Из них получается совсем другое. Вишневка или сливовица. Должен быть только виноград. Еще в глубокой древности было замечено, что он сладкий.