21 км от…

При этом врач шел сбоку, бережно неся бутыль с остатками спирта.

Лыкин снова потерял сознание, а старшина остался наедине с соблазнительной медсестрой.

Как только дверь в операционную закрылась, Николай Павлович одной рукой обнял помощницу эскулапа за шею и прильнул к ее губам своими. Другой рукой он обхватил гораздо ниже, поднял не очень легкое тело и положил на освободившееся от Лыкина место.

– Не надо, Коля, – прошептала медсестра, сексуально дыша.

Получив благословение, тезка императора начал стаскивать с нее трусы.

– Коля, а ты можешь пройти техосмотр? – осведомилась практичная женщина. – А то мой придурок никак не доведет старый «жигуль» до кондиции.

– Могу, Танечка, могу.

– Завтра же, – конкретизировала прагматичная коллега матери Терезы.

Наступила минутная сексуальная пауза.

– Хорошо, – то ли согласился, то ли констатировал после нее свое состояние милиционер.

Собрав обмундирование, застегнув пуговицы и поправив фуражку, которую во время всего процесса не снимал, Николай Павлович подошел к телефону, набрал номер и, когда ответили, строго приказал:

– Сержанта Скорикова, немедленно.

Тот ответил.

– Здорово, Васильич! Это Николай. Петь, ты завтра дежуришь? С утра! Слушай сюда. Просьба имеется. К тебе завтра подойдет от меня хороший человек. – Страж порядка подозвал Татьяну и, зажав рукой трубку да еще зачем-то шепотом, спросил, как мужа звать. Потом снова продолжил разговор с Петром: – Его Виктором звать.

Петр что-то ответил.

– Не, Петь, я же сказал, подойдет, а не подъедет. – Старшина, довольный своим юмором, продолжал: – Ну вот и ладненько. Как ты после вчерашнего?

И у меня трещит. Петя, за мной не заржавеет.

Гы-ы!

Натурой. Ну, бывай. Пока.

Николай повесил трубку и, поцеловав Татьяну, сказал ей:

– Всё слышала. Петр Васильевич Скориков. Мой двоюродный брательник. Завтра твой должен быть у него в девять ровно.

– Спасибо, Коленька, – Татьяна поцеловала благодетеля.

– Спасибом не отделаешься.

Татьяна покраснела.

– А Петьке дашь?

Татьяна глубоко вздохнула и сделала вид, что обиделась.

– Ты чего, Тань, я же пошутил, – понял глупость сказанного блюститель. – Прости.

– Больше так не шути.