Большая кража

Офигенно грандиозно!

Она потерла свои запястья и снова посмотрела на фотографии, а потом дернула плечами. Легкая работа.

– Когда они тебе понадобятся?

Я натянуто улыбнулся:

– Скоро. Вероятно… через три недели.

– Вероятно?

Я покачал головой:

– График, в общем-то, не высечен в камне. Но… – Я вдруг вспомнил о важной части. – О-о! Вот… – Порывшись в кармане, я извлек две маленькие вырезки из утренней «Нью-Йорк таймс». Каждая вырезка была не больше полоски с частью заголовка и сегодняшней датой. – Это очень важно, – сказал я, передавая Моник две газетные вырезки.

– Райли, какого черта!.. – Она перевела взгляд с вырезок на меня – не шучу ли я? Я не шутил. – Ладно, сдаюсь. Что я должна с ними сделать?

– Это самое интересное, – ответил я. – Ты вклеиваешь одну полоску в каждое полотно – в нижний левый угол, левый, если смотреть на полотно. Это очень важно. Ключевой момент. А затем… закрашиваешь ее, прячешь. Но не слишком тщательно. Знаешь, так, чтобы ее не было видно, но если поискать – бац! Вот она!

Моник покачала головой:

– Какого хрена, Райли! То есть ты хочешь, чтобы люди догадались, что это подделки?

От души показав в зверином оскале все свои зубы, я кивнул:

– В этом, моя дорогая, и состоит вся долбаная фишка.

Моник не сводила с меня взгляда, но я больше ничего не сказал. Зная меня довольно хорошо, она понимала, что я не скажу, поэтому со вздохом покачала головой:

– Хорошо, конечно, почему бы и нет? Я сделаю две идеальные подделки и постараюсь, чтобы люди догадались, что это подделки.

Я лишь улыбнулся:

– Может быть. – Потом я сложил ладони вместе и напустил на себя серьезный вид. – Ну что? Сможешь это сделать?

– Гм, – хмыкнула Моник; я догадывался, что она немного обижается, раз я не хочу ей сказать. – Три недели?

– На всякий случай. Я уже говорил, трудно быть во всем уверенным. Ты ведь знаешь, как бывает с этими штуками.

– Нет, Райли, не знаю, так как понятия не имею, что это за штуки на сей раз.

Я лишь пожал плечами. Мы оба знали, что я ей ничего не скажу.

– Сможешь сделать?

Она внимательно посмотрела на меня, потом взяла фотографии.

– Что ж, – задумчиво произнесла она, – пару дней, чтобы закончить Мэри Кассат, потом по неделе на каждую из этих двух… то есть если ничего не сорвется.

– Что может сорваться? – возразил я. – У двоих, величайших в своем деле, что, черт побери, может сорваться, Моник?!

– Не знаю, – ответила она.