Декстер во тьме

У меня не хватило нервов видеть на его лице выражение, очевидно, подлинного чувства легкой паники, с какой я полетел от него по коридору к конференц-залу.

В помещении было полно народу. После истерических сюжетов накануне в вечерних новостях о найденных двух женщинах, обгоревших и обезглавленных, дело приобретало что-то вроде высокой значимости. Дебора зыркнула на меня, когда я скользнул в дверь и встал в сторонке, а я одарил ее, как сам надеялся, обезоруживающей улыбкой. Она прервала говорившего, одного из патрульных, кто первым оказался на месте происшествия.

– Ладно, – произнесла она. – Ясно, что голов на месте мы не найдем.

Я уже думал, что мое опоздание и злобный взгляд Деборы на меня достойны награды за Самое Эффектное Появление, и оказался, однако, полностью не прав. Поскольку, когда Дебора попробовала продолжить совещание, меня отодвинули на второй план, как свечу при взрыве зажигательной бомбы.

– Давайте, ребята, шевелитесь! – призвала сержант Сестренка. – Выдвигайте идеи.

– Можно озеро протралить, – высказалась Камилла Фидж, тридцатипятилетняя криминалистка.

Обычно она помалкивала, довольно удивительно, что вдруг решилась заговорить. Очевидно, кому-то это понравилось бы, а иначе с чего бы худой энергичный коп по фамилии Корриган сразу же накинулся на нее.

– Херня! – бросил Корриган. – Головы плавают.

– Они не плавают, они сплошная кость, – возразила Камилла.

– Есть которые плавают, – стоял на своем Корриган, вызвав легкие смешки.

Дебора нахмурилась и уже готова была навести порядок властным словцом-другим, когда ее остановил какой-то шум в коридоре.

ТОП.

И не громко вроде, а приковало всеобщее внимание собравшихся.

ТОП.

Ближе, чуть громче, вроде как целый мир надвигался на нас, как в каком-нибудь дешевом фильме ужасов…

ТОП.

Отчего, объяснить даже не надеюсь, но каждый в зале затаил дыхание и повернулся к двери. Пусть только чтобы не отстать от других, я стал поворачиваться, чтобы выглянуть в коридор, и разом замер, ощутив едва уловимое щекотание, намек на подергивание.

Кто-то в конференц-зале с таким почтительным ужасом бормотнул: «Господи Иисусе святый!» – какой всегда гарантирует взлет моей заинтересованности, а слабенький не-совсем-и-звук внутри мурлыкнул чуток и стих. Я раскрыл глаза.