Декстер во тьме

Рита поморщилась:

– Фу-у! Это… не знаю, следует ли тебе говорить так при детях. А если они дурные сны увидят?

Будь я совершенно честным человеком, то рассказал бы Рите, что ее дети куда скорее доведут кого угодно до дурных снов, чем сами их увидят, однако, раз уж никакой нужды говорить правду у меня не было, я просто погладил ее и сказал:

– Они в мультиках каждый день слышат кое-что похуже. Ведь правда, детки?

– Нет, – тихо произнес Коди, и я удивленно глянул на него.

Он редко говорил что-нибудь, и оттого, что он не просто заговорил, а фактически противоречил мне, я забеспокоился.

Выходило, что весь день пошел дико наперекосяк: сначала паникерский нырок Темного Пассажира, затем тирада Винса об организаторе банкета, а теперь… вот это. Что, во имя всего темного и ужасного, происходит? У меня что, аура вышла из равновесия? Или луны Юпитера выстроились против меня в Стрельце?

– Коди, – начал я, надеясь, что в моем голосе будет слышна обида, – тебе же не приснится такое в дурном сне, а?

– Он не видит дурных снов, – сообщила Астор, как будто всем, за исключением безнадежно умственно отсталых, это должно быть известно.

 – Он вообще никаких снов не видит.

– Приятно узнать. – Я и сам почти никогда не видел снов, и мне почему-то казалось существенным иметь как можно больше общего с Коди.

Но Рита смотрела по-другому:

– Астор, детка, не говори глупостей! Конечно Коди видит сны. Все видят сны.

– Я нет, – подтвердил Коди.

Теперь уже он не только противостоял нам обоим, но и одновременно практически бил собственный рекорд разговорчивости.

Хотя у меня и нет сердца, за исключением циркуляционных назначений, мальчик вызывал во мне восхищение, хотелось встать на его сторону.

– Тебе во благо, – сказал я. – Так держать! Сны очень переоценивают. Они мешают ночью хорошенько выспаться.

– Декстер, уймись! – встряла Рита. – Не думаю, что нам следует поощрять это.

– Разумеется, следует! – возразил я, подмигивая Коди. – Он же выказывает пыл, мужество и воображение.

– Я – нет, – заявил Коди, и я был совершенно заворожен его словоизвержением.

– Конечно нет, – обратился я к нему, понижая голос. – Только мы не должны говорить такого вашей маме, а не то она разволнуется.

– Да полно вам, бога ради! – воскликнула Рита. – Сил у меня на вас двоих нет. Дети, марш из дому играть!

– Мы хочим играть с Декстером, – надулась Астор.

– Несколько минут – и я с вами, – пообещал я.

– Уж поторопись, – мрачно отозвалась она.