Декстер во тьме

Но в данном случае даже поразительное откровение очень мало отвечало на насущный вопрос: «Почему Темный Пассажир, словно утка, нырнул в укрытие?» Благодаря работе и хобби мне довелось повидать многое, чего большинство людей даже вообразить не могут, если только не посмотрят подряд несколько фильмов из тех, что демонстрируют в автошколах в наказание за пьяное вождение. И в каждом таком случае, каким бы ужасающим он ни был, мой теневой напарник так или иначе давал сжатую оценку, пусть хотя бы и всего лишь зевком.

А вот теперь, при виде всего-то – тоже мне ужас! – двух обгоревших тел и какой-то любительской керамики, Темный Пассажир предпочел рвануть прочь, словно перепуганный паук, и оставить меня без руководства. Ощущение для меня новое и, как я понял, ничуть не приятное.

И что же мне теперь делать? Я не знал никого, с кем мог бы обсудить проблему так, как с Темным Пассажиром, по крайней мере, если желал остаться на свободе, а я того очень и очень желал. Но что я на самом деле знаю о своем закадычном напарнике? Был ли я и вправду столь сведущ просто по той причине, что так долго делился с ним пространством? То, что он предпочел рвануть в подполье, весьма меня раздражало, как будто я вдруг заметил, что расхаживаю по управлению без штанов.

Когда дошло до самой сути, то не было у меня понятия ни что такое Темный Пассажир, ни откуда он взялся. Эти вопросы никогда не казались такими уж насущными.

Скромная толпа собралась у желтой ленты ограждения, установленного полицией.

Людей хватало, чтобы Наблюдатель мог затеряться среди них.

Он наблюдал, охваченный жестоким голодом, что никак не проявлялось на его лице. Ничто не проявлялось на его лице. Оно было лишь временной маской, какую он носил, способом скрыть сжатую в пружину силу внутри. И тем не менее окружающие, похоже, как-то улавливали это, время от времени нервно поглядывали на него, будто расслышав поблизости рычание тигра.

Наблюдателю доставляло удовольствие их беспокойство, то, как люди в глупом страхе пялились на сотворенное им.

То было частью радости за свою силу и частично объясняло причину, почему ему доставляло удовольствие наблюдать.

Но сейчас он наблюдал – внимательно и осознанно, – с определенной целью, даром что взирал на суету вокруг, как на возню муравьев, чуя в себе позыв и шевеление силы. «Ходячее мясо, – подумал он. – Меньше овец, и мы у них за пастуха».