Двое

Оли, в частности, часто говорит, что ее удаленный микроменеджмент его раздражает. Марк подозревает, что, как и распределение времени, беспокойство Ли тоже втайне ценится. Часто она присылает просто: «Привет, надеюсь, у тебя был хороший день.» «Привет, как прошел тест по математике?!!» «Привет, думаю о тебе.»

На этой неделе никто не получил ни единого сообщения.

– Я не пойду в школу, пап, – говорит Оли. – Думаю, тебе нужно вызвать полицию.

По дому разносится звук дверного звонка, всем кажется, что он громче, чем когда бы то ни было.

Он сотрясает стены, растаптывает тишину, в которой они мариновались.

– Это она? – кричит Оли с верхней площадки лестницы.

– Я так не думаю. С чего бы ей звонить в дверь? У нее есть ключ. – И все же сердцебиение Марка на долю секунды учащается, потому что ему бы этого хотелось. Очень сильно. Где-то глубоко в душе он ощущает что-то более могущественное, чем здравый смысл, сочетание тоски и сожаления. Он жаждет, чтобы это была она, но знает, что это не так.

Этого не может быть. Это было бы чудом. Он хочет чуда, но проблема в том, что он в них не верит.

Оли, как иногда угрюмый почти шестнадцатилетний парень, проводящий много времени в попытках убедить родителей, что его не заботит ничего, кроме видеоигр и недозволенного алкоголя – и что родители его заботят меньше всего – очевидно взволнован, несомненно очень переживает. Этот факт не скрыть, сколько бы он ни пожимал плечами и не потряхивал волосами. Оба мальчика отказались идти в школу.

Себ разразился слезами и сказал, что если отец не позвонит в полицию, то он сделает это сам.

– Давайте просто посмотрим, а?

– Посмотрим на что? – возмутился Себ. – Ее здесь нет! В этом и суть!

Марк подождал до десяти, а потом, когда его звонки Ли остались без ответа и они не получили от нее известий, когда в новостях не было ничего, объясняющего серьезную задержку поезда или метро, Марк наконец-то вызвал полицию.

Дверной звонок выманил мальчиков из своих комнат.

Они топчутся на вершине лестницы, а Марк внизу. Каких-то несколько метров, но в тот момент они кажутся непреодолимой пропастью. Непроходимой. Чересчур. Марк знает, что должен сказать что-нибудь успокаивающее. Он не может ничего придумать, поэтому просто грубо бормочет: – Я думал, вы делаете домашние задания.

– Не смог сконцентрироваться, – говорит Оли.

– У меня их нет, – отвечает Себ.

– Идите и займите себя чем-то.