Город чудес

Знаешь, какие они редкие? Их теперь почти не осталось, не считая тех, что сотворила Олвос. Точнее, их не должно было остаться.

Кхадсе не реагирует.

– Но ты об этом знал, – продолжает Сигруд. – Ты знал, что оно чудесное.

Тишина.

– Тебе что-то известно. Где ты это взял?

Лицо Кхадсе делается странно замкнутым. Сигруд понимает: бывший оперативник думает, как бы ему выторговать собственную жизнь.

– Я расскажу об этом, – медленно говорит Кхадсе. – И еще кое о чем. У меня есть сведения, которые ценны для тебя.

– Знаю. Я нашел в твоем кармане это. – Сигруд демонстрирует черный конверт. – Похоже, это список, причем на очень занимательной бумаге. Шифрованный. Наверное, ради него ты и явился на склад этим вечером, да?

Кхадсе прищуривается.

– Может, ты и завладел посланием, да. Но шифр у меня.

– Хочешь обменять его на свою жизнь?

Кивок.

– Неплохой вариант. Но ты надолго отключился, Кхадсе, и у меня было время поработать. Я предположил, что это тот же шифр, который ты использовал в своих телеграммах, – код мирградских партизан, – и оказалось, что так оно и есть.

Кхадсе стискивает зубы и ничего не говорит.

Сигруд открывает конверт и громко читает:

– Бодвина Вост, Андель Душан, Георг Бедрич, Мальвина Гогач, Леош Рехор и… – Сигруд бросает взгляд на Кхадсе. – Татьяна Комайд. Дочь Шары.

Кхадсе теперь побелел. Его лоб покрылся каплями пота от попыток придумать выход.

– Имена. Что это такое, Кхадсе? Что это за люди?

– Откуда мне знать? – огрызается бывший оперативник.

– Все имена континентские. Это твои следующие цели? Это люди, которых ты должен был убивать дальше?

– Я тебе все скажу, – говорит Кхадсе. – Но сперва отпусти.

Сигруд позволяет молчанию длиться еще некоторое время.

– Почему ты убил Шару? – тихо спрашивает он.

– Тебе не понравится мой ответ.

Сигруд цепенеет.

– Скажи. Сейчас же.

Кхадсе фыркает.

– По той же проклятой причине, которая заставляет действовать большинство людей. Мне заплатили. Много. Больше, чем я получал за всю свою жизнь.

– Кто?

Кхадсе молчит.

– Я не хочу тебя пытать, Кхадсе, – говорит Сигруд. – Ну… это не совсем правда. Хочу. Но у меня нет времени на такие игры. И все же, если придется, я найду время.

– Нас обоих учили терпеть пытки, – рычит Кхадсе.

– Это верно. Но я провел семь лет в Слондхейме.