Город чудес

Покрытые шрамами, мозолистые, уродливые – в особенности левая, с ладонью, жестоко искалеченной давным-давно, во время пытки с использованием божественного артефакта. «Я всегда был предназначен только для одного, – думает Сигруд и медленно сжимает кулаки. Суставы неприятно щелкают. – Лишь одним искусством мне суждено заниматься. Именно ему я и посвящу себя сейчас, и это кажется очень справедливым».

Он ложится спать и впервые за несколько недель засыпает глубоким сном.

* * *

Склад Сувин оказывается старым угольным складом, расположенным среди доков в восточном конце Аханастана – очень малонаселенном, очень опасном, очень старом и заброшенном.

Странный выбор для передачи чего-то важного: как правило, такие вещи делаются в более доступных местах.

«Значит, это не просто тайник, – думает дрейлинг. – Кто бы ни давал эти сведения Кхадсе, он хочет, чтобы ради их получения поработали».

Но если Кхадсе приходится выполнять какую-то процедуру, это означает, что под защитой находится нечто гораздо большее.

Шара была всего лишь одним из аспектов происходящего, а Кхадсе – простым инструментом в более крупной игре.

«Я должен встретиться с этим нанимателем Кхадсе, – думает дрейлинг. – И задать ему много-много вопросов».

Сигруд обходит периметр. «Арбалеты, – думает он, глядя на ниши и тени. – Радио… веревки… может быть, взрывчатка». Он окидывает взглядом соседние ветшающие здания. «И мне нужно убежище. И, наверное, придется угнать автомобиль».

Надо поработать, кое-что купить, кое-что сделать.

И не так уж много времени, чтобы все успеть.

Он возвращается на улицы, чтобы найти дорогу домой. Но делая это, проверяет окружение, запутывает следы и выполняет кое-какие быстрые маневры, чтобы проверить, нет ли за ним хвоста.

Хвостов нет. Но Сигруд готов поклясться, что видел знакомое лицо: бледную континентскую девушку со вздернутым носиком и глазами странного цвета.

Он встряхивается.

«Пора приниматься за дело».

3. Такая грязная работа

Глупо, но я все еще переживаю из-за чудес.

Мы говорим себе, что они все мертвы, но я так до конца и не уверилась в этом.

Панъюй пишет, что в некоторых древних текстах чудеса описаны не как правила или устройства, но как организмы, как будто Чудесные Ступни Такого-то и Такого-то Святого, или как их там называли, просто рыба в огромном море себе подобных. Как будто некоторые чудеса были наделены собственным разумом.

Это меня тревожит.