Жиголо

Пока я рисовал, он слонялся рядом и каждый раз называл мне свою новую цену. Видимо, он был очень прижимистым человеком и добавлял не больше десяти лир зараз. Мы так и не сошлись в цене. Хотя последний озвученный им вариант оплаты был довольно-таки приемлемым. Вначале я даже хотел согласиться, но потом сказал:

– Я ещё подумаю. Жалко отдавать её за такие гроши.

Видимо, теперь придётся с этой картиной расстаться. Приняв это решение, я оделся в эти новые тряпки и сказал девушке, так и не поднявшейся ещё с постели:

– Я сейчас вернусь.

Мне нужно буквально пять минут. Жди.

Мне повезло. Поклонник закатов и восходов, увидев меня на пляже, тут же закричал:

– Так ты продаёшь её мне или нет? Я решил удвоить цену.

Я вынес картину, он отсчитал деньги, и я помчался обратно в бунгало. Вернувшись, тут же повёл девушку обедать. Буквально в двух шагах, почти рядом с нами, располагался прекрасный рыбный ресторан. Туда мы и пошли. Ведь мне не очень хотелось идти куда-то, где есть шведский стол и самообслуживание.

Это могло разом изничтожить ту чудесную атмосферу, что окутывала нас.

Я очень хотел сесть с ней за один столик. Ровно напротив неё. Заглядывать ей в глаза. Держать её тоненькие пальчики в своих больших ручищах. Да и вообще, я хотел, чтобы этот день просто не смел кончаться. Чтобы он продолжался всё время и освещал своим светом как нас, так и всё вокруг нас. И тогда, когда наступит глубокая ночь, всё должно было оставаться точно таким же, как и было сейчас: она и я – глаза в глаза.

А ещё я хотел, чтобы и завтра, и послезавтра, и даже потом – все остальные дни, мы не расставались бы друг с другом. Это был бы наш собственный любовный треугольник: я, она и море.

Мы пообедали. Всё было просто замечательно. Сейчас она выглядела настолько прекрасной, что я даже начал сомневаться в том, что я совсем недавно имел наглость быть рядом с ней, прикасаться к ней, быть в ней. Теперь это начало казаться мне всего лишь плодом моего воспалённого воображения.

Вкуса же еды я просто не ощущал. Даже местная родниковая вода, которую я обожал, показалась мне вдруг без вкусной.

Мне бы очень хотелось продолжить тот волшебный обряд по погружению в её тело, который толь ко что закончился. А ещё я думал о том, какими же идиотами были люди, которые придумали байки про то, что человека надо сначала узнать, пообщаться с ним, полюбить и лишь потом пытаться покушаться на его тело.