Точка невозврата

Подобное решение этого вопроса ее вполне устраивало. Мне ничего не оставалось сделать, как вместе с ней поехать в магазин «Яхонт» и купить ей кольцо. После этого я вздохнул облегченно, рассчитывая, что навсегда порвал с этой девчонкой. Однако, все оказалось не так просто. Катя появилась у меня дома месяца через два.

– Вы знаете, Виталий Олегович? – сказала она, – я вынуждена была сделать аборт. Теперь мне необходимы деньги на лечение.

– Ты о чем говоришь? Какой аборт? Ты в своем уме?! – не выдержав ее нахальства, закричал я на нее.

Она, молча, протянула мне медицинскую справку.

– Вот, если вы мне не верите, то можете прочитать. Здесь все написано.

Я не стал читать справку. Я был, просто, шокирован. Я всегда считал себя человеком умным и способным в нужные моменты постоять за себя. Но здесь был совершенно другой случай, наглый и продуманный до мелочей шантаж.

– Ну и сколько это будет стоить? – поинтересовался я у нее.

Она назвала сумму, от которой у меня на голове поднялись волосы.

– А, что вы хотели? – пошла в атаку она. – Попользовались молодым телом и в кусты? Так не бывает! Или вы заплатите мне за унижение и боль, которые я испытала по вашей вине, или я посажу вас в тюрьму.

– Катя, ты не кричи и успокойся. Мне кажется, что ты запросила очень большие деньги, которых сейчас у меня нет, – начал уговаривать я ее. – Ты сама посуди, откуда у меня такие деньги?

– Решайте сами, Виталий Олегович.

Я не спал всю ночь, проклиная себя за то, что связался с этой маленькой шантажисткой. Однако, свобода была для меня дороже денег. Я поехал к старому приятелю и занял у него названную ей сумму. Через два дня я рассчитался с ней.

Последний раз я разговаривал с ней около двух месяцев назад. Она позвонила и снова потребовала денег.

***

Покровский закончил свой рассказ. В кабинете повисла тишина, прерываемая лишь тяжелым дыханием Виталия Олеговича. Закончив записывать его показания, Абрамов протянул ему исписанные листы.

– Прочитайте и распишитесь на каждом листе, – попросил его Виктор.

– Скажите, Виктор Николаевич, что теперь со мной будет? Меня посадят?

– Я не судья и не собираюсь решать вашу судьбу.