Судьба солдата

Неужели ты испугался моего отца?

Она схватила его за руку и, прижавшись всем телом к нему, пристально посмотрела в глаза.

– Саша! Чего ты молчишь? Я жду твоего ответа!

– В принципе, Катя, я не против этого. Если ты хочешь меня познакомить со своими родителями, поехали.

– Вот и хорошо! – восторженно произнесла она, и они направились в сторону ближайшей остановки трамвая.

Семья Кати проживала в большой, по тем временам, четырехкомнатной квартире. Отец Кати, мужчина средних лет с седыми, как лунь, волосами, встретил гостя на пороге квартиры и вежливо пригласил пройти.

– Проходите, Александр, – произнес он. – Надеюсь, я могу вас так называть?

Крылов посмотрел на него и кивнул головой.

«Интересно. Назвал меня по имени? Наверное, Катя рассказывала своим родителям обо мне» – подумал он, проходя в большой зал.

Сделав несколько шагов, Крылов внезапно замешкался на какую-то долю секунды и, развернувшись, направился обратно в прихожую, где попытался снять обувь.

– Обувь можете не снимать, Александр, – произнес ее отец. – Сейчас лето, сухо, грязи нет.

Он осторожно прошел вслед за ним в зал. После родительской квартиры и привычной казармы квартира Кати показалась ему настоящим дворцом. Комнаты были обставлены дорогой импортной мебелью, а на полу в одной из комнат лежал большой туркменский шерстяной ковер темно-малиновой расцветки. В зале, куда они вошли, в углу, справа от входа стоял японский цветной телевизор и кассетный магнитофон фирмы «Шарп».

– Присаживайтесь, Саша. Ничему не удивляйтесь, я больше года работал за границей, вот и привез оттуда все эти чудеса современной техники, – буднично произнес хозяин квартиры. – Давай, знакомиться. Меня зовут Владимир Павлович.

Он протянул Крылову руку. Несмотря на его возраст, рукопожатие у него было довольно крепкое.

– А ты, значит, решил связать себя с военной службой, с небом и куполом?

– Да, Владимир Павлович.

Хозяин дома улыбнулся, то ли он вспомнил что-то из своего детства, то ли его развеселил его ответ.

– Водку пьешь, курсант? – неожиданно спросил он его и потянулся к бутылке, которая стояла на инкрустированном журнальном столике. Взяв ее в руку, он стал разливать водку по рюмкам.