Молчаливые боги. Мастер печали

Но если ты еще и по улицам деревни начнешь за ней бегать, да еще и без ведома отца…

Аннев поднялся и сел на стул.

– Тосан, – усмехнулся он, – может взять свое мнение и засунуть его куда подальше.

– Аннев! – Содар резко повернулся, и вода из ковша плеснула на пол. – Тосан – старейший из древних и глава Академии. Прояви хоть немного уважения.

– Сколько угодно, – ответил мальчишка. – Старикан Тосан может взять свое мнение…

Но тут же осекся, перехватив ледяной взгляд Содара, и нервно сглотнул.

– Прости, Содар. Я… Просто завтра Испытание. Я волнуюсь.

Содар снова отвернулся к чайнику, но Аннев мог бы поклясться, что услышал сдавленный смешок и «старикан Тосан, надо же».

Мальчик улыбнулся. Что бы там Содар ни говорил, они с Тосаном никогда не питали друг к другу большой любви. Раскол между духовенством и Академией произошел еще несколько десятков лет назад – задолго до появления Содара в Шаенбалу, и ситуация лишь усугубилась, когда священник забрал себе в ученики Аннева.

Наполнив чайник, Содар отдал ковш Анневу. Мальчик зачерпнул воды из котла и сделал несколько жадных глотков.

– Ловушки, которые захлопнулись, не переустанавливай, а те, что не сработали, захлопни.

Священник бросил в чайник чайные листья и палочки корицы.

– А ловушки для птиц не трогать, я помню, – сказал Аннев, возвращая ковш на полку.

– Нет, их тоже. «В праздник сей великий не вкушай ты ни зверя, ни рыбы, ни птицы».

– Но ведь это не Седьмой день, – возразил Аннев.

– Нет, это первая ночь Регалея, – произнес Содар и бросил в чайник горсть истолченного в порошок корня цикория. – К тому же, если завтрашнее Испытание пройдет, как и предыдущие, наутро ты будешь расстроен, а значит, мне опять придется половину работы за тобой переделывать. – Он покачал головой.

Юноша нахмурился. Обязательно стоило лишний раз напоминать об Испытаниях – и о том, как они всегда заканчиваются? Ему вдруг захотелось сказать что-нибудь назло старику.

– Но в Книге Одара говорится, что в великие праздники нельзя есть мясо. Почему тогда в Седьмой день мы едим птицу и рыбу?

– Потому что Седьмой день – обычный праздник, а Регалей – великий праздник.