Кофе по-турецки

Вернее, той Российской империи, которая стала теперь такой же частью истории, как и Османская.

Планы канули в Лету. Теперь сам факт, что русские воины искали спасения в этом городе, выглядел, как злая ирония судьбы. Но каждого солдата разгромленной большевиками армии роднило с этим великим городом одно чрезвычайно важное обстоятельство: все воины белого братства, как и Стамбул, не чувствовали себя сломленными. Все как заклинание повторяли:

– Это ненадолго. Мы обязательно вернёмся. И теперь уж точно победим. Иначе и быть не может.

Однако пройдёт совсем немного времени, и в устах русских будут звучать совершенно другие слова:

– Бог устал нас любить. – Бог отвернулся от нас.

– О, боже! Как же велики наши грехи, что нам ниспосланы столь тяжкие испытания?

А пока тысячи военных надо было где-то размещать, обеспечив им кров, кормить и думать, что делать с ними дальше. Планов было громадьё, но как же отличались они друг от друга. Прежде всего своими целями и возможностями.

Гражданских лиц, что покинули Россию, тоже было немало.

Мнений по поводу того, как решить проблемы такого количества абсолютно беспомощных людей, было с избытком. Идеи были, но катастрофически не хватало денежных средств и структур, необходимых для их реализации.

А пока среди сказочной красоты этого города можно было запросто умереть от голода, жажды, инфекции и даже случайной пули, полученной неизвестно от кого и непонятно кому предназначенной. Здесь могло произойти всё что угодно! Это был уже осколок когда-то могущественной Османской империи.

От неё оставался лишь запертый в своём дворце император. Как символ того, что эта империя когда-то была. Но именно здесь все её законы и порядки не работали. Их отменили те, чьи войска вошли в этот город.

Действовали только какие-то инструкции и предписания, утверждённые оккупационными войсками. Проблем, требующих своего немедленного разрешения, хватало. А вопросы, связанные с русскими беженцами, конечно же, не входили в число первоочередных. В этом разливанном море людского горя, отчаяния и страданий эта юная пара казалась всего лишь песчинкой в пустыне.

Самое удивительное, что несмотря на все эти трагические события, Стамбул по-прежнему оставался Стамбулом. В самом этом факте было что-то непостижимое. С одной стороны, казалось, что абсолютно всё изменилось. Но, с другой стороны, Босфор всё так же убаюкивал и утончённых французских лейтенантиков, и вышколенных английских моряков, и темпераментных итальянских вояк.