Молчаливые боги. Мастер артефактов

Ойру выдержал паузу – пусть расценит его молчание как знак согласия – и продолжил:

– Ты еще многому должна научиться. Тебе предстоит узнать о боли, выживании… о предательстве.

Маюн не шелохнулась.

Хорошо.

– Кое-что ты уже знаешь. Теперь я хочу проверить, как велика твоя связь с магией.

Маюн раздраженно засопела.

– У меня нет никакой связи с магией. В отличие от тебя я не проклята.

– Ты так думаешь? Посмотри на себя. Твое тело с ног до головы покрыто шрамами. Тебя предали и бросили на произвол судьбы.

На твоем лице – магический артефакт.

Девушка замотала головой:

– Нет, я тебе не какое-то там кеокумово отродье!

Ойру приблизился к ученице. В глазах ассасина появился странный блеск.

– Ты так ничего и не поняла? Эта маска слилась с твоим лицом лишь потому, что в твоей крови течет магия. Единственное, что осталось выяснить, – какого рода.

Тут он кое-что вспомнил:

– В руке у твоего отца был обсидиановый жезл. С помощью артефакта он расплавил колодец и заточил меня под землей.

– Не смей говорить о моем отце.

– Почему? Тебе больно слышать о нем? Ты любишь мертвеца, который при жизни лгал тебе?

Фигура ассасина, казалось, выросла в размерах, заслонив собою солнечный свет.

– Твой отец использовал люминерранский артефакт – жезл пламени Кеоса. Где он его раздобыл?

– В Проклятом хранилище, где же еще? Там лежат артефакты со всего мира. Этот жезл мог найти кто угодно.

– Найти – возможно, но воспользоваться им кому угодно не под силу.

Жезлы пламени Кеоса подчиняются лишь тому, в ком течет и терранская, и илюмитская кровь.

На несколько мгновений повисла тишина.

– Ты говоришь, что мой отец был жалким магом? – спросила Маюн. В голосе девушки, дрожащем от омерзения, появились угрожающие нотки. – Да как ты смеешь?

– Это не слишком большая редкость, – ответил Ойру. – Даже в таком захолустье. Терранцы испокон веков соблазняют даритских магов своими бездарями в попытках разбавить вашу кровь, ослабить или извратить ваш магический талант.

Но в твоем случае вышло иначе, и причиной тому, надо полагать, – порция илюмитской крови. В Дароэе такое нечасто встретишь – разве что кто-то позарится на рабыню… или шлюху.

Его слова произвели желаемое действие: Маюн затрясло от гнева, она приподнялась и напряглась, словно приготовившись к прыжку.

– Тут же, по-видимому, женщина забеременела от илюмита и, опасаясь неминуемого позора, предпочла сохранить в тайне этот прискорбный факт.