Молчаливые боги. Мастер артефактов

Она обречена вечно голодать и испытывать жажду, потому что ни утолить их, ни умереть от истощения она не сможет – маска не позволит. Маске нужна ее агония: она питается болью и мучениями, давая в ответ невероятную силу.

Почувствовав, что ее подло обманули, Маюн разразилась проклятиями. Маска впитала ее эмоции и тут же откликнулась: девушка вновь ощутила прилив энергии, а вместе с ним – желание охотиться и убивать.

И Маюн побежала. Ей было плевать, кто станет ее очередной жертвой – местный царь зверей, какой-нибудь зазевавшийся зверь или порожденный магией монстр.

Она убивала всех, кто попадался ей на пути, упиваясь запахом крови и собственной силой. Сгустились сумерки, а она все носилась по лесу, сея вокруг себя смерть. Гигантский паук свалился на нее сверху и впился клыками в бицепс. Маюн всадила кеокуму в голову нож, отсекла ему ноги и вскрыла брюхо. Увидев какую-то пещеру, Маюн без раздумий наведалась туда и вышла через полминуты, оставив внутри выпотрошенного хозяина – огромного медведя с львиной головой и глазами совы.

Она убила с полсотни кеокумов – этих мерзких тварей, рожденных из сокрушенной длани Кеоса. Перерезая глотки, отрубая конечности, кромсая плоть, она ощущала почти физическое насыщение, а фонтаны крови почти утоляли жажду.

Почти.

Ее тело еще не отвыкло от пищи и воды и потому все еще страдало, но эти муки были ничем по сравнению с опьяняющей силой. Спать, есть, пить – все эти потребности оставьте беспомощным людишкам.

Солнце утонуло за горизонтом, погрузив лес, и без того сумрачный, в непроглядную тьму, кишащую тенями и призраками. Маюн склонилась над ручьем. Сначала она погрузила в него окровавленные руки, чтобы ледяная вода смыла кровь и запах смерти. Потом плеснула воды в лицо. Тоненькие струйки просочились сквозь щели для глаз, и Маюн ощутила на пересохших губах живительную влагу с привкусом крови. Девушка положила нож на землю и принялась умываться, с наслаждением смакуя солоноватую воду.

Вдруг ниже по течению раздался дикий скрежещущий крик какого-то неведомого и явно голодного существа. Маюн машинально потянулась за ножом. Ее рука, зажившая почти моментально после того, как перестала сжимать оружие, шарила по траве, готовая к новой боли от пореза, но клинка нигде не было. Крик прозвучал снова, на сей раз ближе. Сердце у Маюн подпрыгнуло к самому горлу.