Молчаливые боги. Мастер артефактов

С тех пор как маска любовниц Гевула слилась с ее лицом, мир вокруг стал другим – более настоящим. Она ощущала густой аромат влажной земли, к которому примешивалась едкая вонь звериной мочи и ноты гниения. Чувствовала кожей малейшую перемену слабого ветерка и инстинктивно знала, что приближается к зверю с подветренной стороны. Ее слух улавливал быстрое журчание воды, доносившееся с южной стороны, и она безошибочно определила, что это мельничный ручей в Шаенбалу. Она различала трещины в коре деревьев и снующих по стволам насекомых, видела каких-то существ, затаившихся в полумраке Чащи, и странные движущиеся тени.

Но острее всего Маюн ощущала боль. Пусть от увечий, нанесенных Ойру, не осталось внешних следов, ее тело помнило о них и ныло от боли. Но вот что странно: Маюн это нравилось. Более того, она в этом нуждалась. И боялась лишь одного: если когда-нибудь эта боль утихнет, то она останется один на один с уродливой правдой. Ее отец мертв. Всю жизнь он вбивал ей в голову, что магия – чистое зло и все, что несет в себе ее скверну, должно быть уничтожено.

А выяснилось, что он сам был пропитан этой скверной насквозь… и заразил ею дочь.

Нет, она не скорбела по отцу. Она его ненавидела.

Ее возлюбленный тоже предал ее. Мало того что он был калекой, так еще и владел магией – и все это он коварно скрывал, пудря ей мозги. Он завлек ее в свои сети, еще немного – и она вышла бы за него замуж! Одар всемогущий, какая мерзость! Ну почему, почему он выбрал именно ее? У нее отбоя от воздыхателей не было, но появился Аннев – и она пала жертвой его чар.

Жалкая, легкомысленная идиотка. Но он обманул не только ее: он всю деревню водил за нос, кроме того своего дружка-священника, этого кеосопоклонника. Да как он посмел так с нею поступить? Как вообще ему хватило дерзости даже подумать, что он может покорить ее и заразить своей мерзопакостной магией?

«Но эта скверна уже находилась во мне, – думала Маюн, крепче сжимая каменный нож. – Спасибо папочке. Его гнилая кровь – его магия – всегда текла в моих венах…»

Гнилая кровь… та самая, что стекает сейчас по ее пальцам… Маюн затошнило от отвращения и вырвало бы, не переключи она внимание на изрезанную руку, горящую от боли.

«Но что сделала я? Надела эту маску и поступила в услужение какому-то демону. Значит ли это, что теперь я хуже его?»

Нет, ничего подобного. Прочь эти гнусные мысли!

Маюн побежала. Зверь был уже близко, она чуяла его тяжелый мускусный запах.