Лучшая месть

Для менее объемной работы Сент-Джон обычно полагался на телефон, но это был не тот случай, поэтому он прихватил ноутбук, который теперь сообщил ему то, что он должен был знать давным-давно.

Сент-Джон не мог себе представить, что Олден найдет другую женщину, которая выйдет за него замуж. Но теперь он понимал, что был не прав: для окружающего мира этот человек был очаровательным, благовоспитанным и самым выдающимся из жителей города. Женщины всегда увивались вокруг него – он не забывал тыкать этот факт в лицо жене, чтобы напомнить ей о ее недостатках.

В девятилетнем возрасте Сент-Джон подслушал, как его мать умоляла отца развестись с ней. Он никогда не мог забыть, как расхохотался Олден. От этого смеха по его спине побежали мурашки.

– Ты хотела бы развестись? – ухмылялся его отец. – Наложить руки на мои деньги, чтобы ты и твое отродье могли жить на широкую ногу?

– Он твой сын. – Протест звучал слабо. Только позже Сент-Джон оценил смелость, которая потребовалась даже для этого.

– Я не позволю тебе позорить меня перед всем городом.

– Мне не нужны твои деньги, – отозвалась мать хнычущим голосом, и ее ответ так запоздал, что Сент-Джон, прятавшийся в тесном пространстве под домом, где он часто скрывался, чтобы избежать отцовского гнева, подумал, не глупа ли она в самом деле. – Только позволь нам уйти.

Жуткий смех раздался снова.

– Ты уйдешь отсюда только в ящике, – пообещал отец.

В девять лет Сент-Джон не понял, что Олден имел в виду под ящиком. А обещание найти ему применение даже внушило ему надежду, что отец когда-нибудь посмотрит на него по-другому.

– Черт тебя побери!

Восклицание вырвалось у него при воспоминании о том, что это было за «применение». И он не был уверен, адресовано ли ругательство его отцу или самому себе.

Сент-Джон вернулся к экрану, на сей раз заставив себя прочитать весь текст трехлетней давности.

Как может человек, думал он, превращать личный праздник в карнавал? Свадьба происходила в городском сквере, и приглашен был весь город. Многие, очевидно, явились туда ради банкета.

Его интересовало, считал ли кто-нибудь это публичное шоу проявлением дурного вкуса. Или, может быть, теперь, глядя назад, какой-нибудь циничный ум мог прийти к выводу, что мероприятие было для Олдена проведено с дальним прицелом на следующие выборы мэра.