Ловцы кошмаров

Энуста подожгла смесь в чаше, но тут же задула огонь. Травы остались тлеть, наподобие той скрутки, что недавно курила ведунья. В воздух поднималась струйка белого дыма и терпкий резкий запах, от которого Гвелеста почувствовала лёгкое головокружение и попыталась немного отстраниться от стола.

Энуста же, наоборот, склонилась ниже над чашей и вдыхала дым. Какое-то время ничего не происходило. Но затем прорицательница резко отодвинула чашу так, что та проехалась до середины стола. Сама ведунья откинулась на спинке стула, а потом резко и громко вдохнула, как если бы только что вынырнула из-под воды.

Гвелеста испугалась, но помнила предупреждение и не пыталась прервать ритуал. Хотя совладать с собой ей было всё тяжелее с каждой переменой в поведении Энусты. Сперва ведунья просто дышала дробно и часто. Затем начала вращать головой и дёргать плечами, будто бы изнутри её жалили пчёлы. Но больше всего Гвелесту напугал её вид, когда она резко ударила руками по столу и, встав, нависла над ним, упираясь кулаками в столешницу.

Лицо прорицательницы сделалось бледным, а широко раскрытые глаза покраснели. Она смотрела в сторону Гвелесты, но сквозь неё, и когда подала голос, то обращалась словно к кому-то за спиной королевы.

– Он умён и он талантлив, но в его душе лишь злоба лютая да обида чёрная. Колдовство его – суть проклятье, что себе подчинит ловцов снов. А проклятье то да от края до края на каждого падёт, каждый изведает.

Сначала Энуста говорила тихо и медленно. Но чем больше слов она произносила, тем громче становилась речь.

Будто провидица силилась перекричать яростный ветер. И говорила она всё быстрее и быстрее, чем ближе был конец её видения. Словно пытаясь успеть напоследок напутствовать уезжавшего всадника.

– Слабые падут, сильные не смогут воспротивиться. По ослабленным землям пронесётся чёрная армия, никем не сдерживаемая. И один лишь путь для победы есть – ловцов снов расковать, снять проклятье с них. А под силу то лишь деве юной, что десяти зим от роду, что волосы имеет цвета солнца на закате, но вместе с тем и знак отмеченных луною.

Найдёшь деву ту, спасенье обретёшь. Нет – и сгинет всё и все, и она сама…

Сказав последние слова, ведунья резко отстранилась от стола и, упав на стул всем телом, закашляла. Гвелеста будто оцепенела от произошедшего. Она смотрела на ведунью со смесью ужаса и волнения, пока та тихо, сквозь кашель, не произнесла:

– Воды…

– Что? – переспросила Гвелеста, приходя в себя.