Все золото мира

– Значит, вас подменили в роддоме?

– Тетя моей матери, моя двоюродная бабушка, в ту ночь была дежурным врачом. Я очень сомневаюсь, что она допустила бы такую ошибку.

– Так что вам нужно от меня?

Он прислонился к каминной полке, уставившись на портрет Томаса Джефферсона над камином. Бывший президент был отцом огромного числа детей. Его отцовство обсуждается до сих пор.

Пирс ни разу не засомневался в своих семейных связях. Он был очень близок с родителями, хотя раньше между ними случались недомолвки.

– Моя мать почти постоянно находится в больнице с отцом. Она надеется, что врачи помогут ему и он вернется домой. Она думает только о его благополучии.

– А вы?

– Я сообщил своему управляющему, что беру отпуск. Он очень компетентный. На работе не возникнет никаких проблем. Я окажу вам всяческую поддержку. Нам нужно, чтобы вы провели расследование. Мы сказали моему отцу, что моя почка ему не подойдет, но он не знает всей правды.

Никки никогда не видела мужчину, который так мало нуждался бы в помощи женщины. Пирс Эйвери был высоким, широкоплечим и мускулистым человеком, способным расколоть скалу голыми руками.

И еще он выглядел как мужчина, который инстинктивно защищает женщин. Она догадалась об этом по его манерам. При виде его у нее засосало под ложечкой. Никки была образованна, независима и финансово обеспечена.

– Я считаю, что сначала нужно потребовать через суд записи из роддома за тот период, – спокойно сказала она.

Пирс Эйвери хотел действовать немедленно. Он поморщился:

– Роддом был частным. В середине девяностых годов его выкупила какая-то фирма и объединила с другими больницами.

– Тем не менее должны сохраниться записи, – сказала она.

– Остается только на это надеяться.

Никки нахмурилась:

– По-моему, вы считаете, что, кроме вас, клиентов у меня нет.

– Мы заплатим.

Никки ощетинилась:

– Мне не нравится, когда богачи сорят деньгами и думают, будто все станут плясать под их дудку.

Он взглянул на ее дипломы в дорогих рамках:

– Гарвард отнюдь не дешевый университет, мисс Пэрриш. Я сомневаюсь, что вы когда-либо бедствовали.

Она вздохнула, чтобы успокоиться:

– Могу вас разочаровать.