Помоги остаться с тобой

Неужели все это время у меня под боком жила не кошечка, как мне казалось, а самая настоящая львица?

У Лизетт запылали щеки.

– Впредь между нами многое будет по-другому, – тихо проговорила она. – Ты уверен в своем решении?

Наклонившись, Джонатан едва коснулся губами ее щеки.

– Да. Уверен.

Лизетт ощутила, что ноги у нее стали ватными. Она даже испугалась, что упадет в обморок. Если на нее так подействовал дружеский поцелуй Джонатана, то что с ней было бы, если бы его поцелуй был страстным. Она судорожно втянула в себя воздух.

– Тогда ладно.

Джонатан взял ее под руку и развернул.

– Уже поздно. Надо возвращаться домой.

Лизетт отдала бы все, чтобы этот вечер на пляже не заканчивался. Сегодня здесь что-то произошло. Их отношения изменились, стали более настоящими, более близкими. Правда, она не может радоваться этому, так как это означает, что ей предстоит потерять его. Ей захотелось прижаться к нему, положить голову ему на плечо, но она этого, естественно, не сделала.

Они собрали вещи и вернулись к машине.

Стряхнув песок с ног, они обулись и забрались на сиденья. Джонатан завел двигатель и повернулся к Лизетт:

– Как насчет десерта и кофе, прежде чем ехать домой?

«Да! – вскричало сердце Лизетт. – Да!»

Она покачала головой:

– День получился долгий. Я предпочту воздержаться.

– Ясно. – Джонатан помолчал. – Думаю, тебя не надо предупреждать о том, что никто не должен знать о моем состоянии. Никто. Если правда выплывет наружу, наши акции полетят вниз. Пока я не решу, каким образом обуздать слухи и возможную панику, все должно держаться в строжайшей тайне.

– Я поняла. Обещаю.

Всю дорогу они молчали. Сейчас ее внимание не отвлекала красота прибрежного пейзажа. Лизетт во всей полноте осознала страшный диагноз Джонатана, и внутри ее наполнило сострадание и сожаление. Ну как такое могло случиться? Ведь это же несправедливо! И по отношению к нему, и к его семье, и ко всем.

Но кто сказал, что жизнь справедлива?

У дома Тарлтонов Лизетт вылезла из джипа и поспешила к своей машине.

Оглянувшись, она увидела, что Джонатан все еще стоит на месте. Он выглядел так, будто из него выпустили воздух. Понимая, что не может оставить его одного в такой страшный день, она вернулась к нему и обняла за талию. В этот момент он не был ее начальником. Он был человеком, приблизившимся к опасному обрыву.

Некоторое время Джонатан никак не реагировал на ее объятия, а потом вдруг уткнулся лицом в ее волосы и крепко прижал ее к себе.