Поддаться искушению

Не обращая внимания на свои босые ноги, он схватил Эмму на руки и отнес в постель. – Почему ты не позвала меня?

– Не хочу, чтобы кто-нибудь видел меня в таком состоянии!

Но даже в таком состоянии ей хватало пыла.

Спрятав улыбку, которая точно не понравилась бы Эмме, он уложил ее и укрыл одеялом. Оставалось еще как минимум сорок пять минут до того времени, когда она сможет принять следующую дозу обезболивающего.

– Как ты себя чувствуешь?

Эмма пожала плечами, сохраняя на лице упрямое выражение:

– А ты как думаешь?

Очевидно, наличие манер было прямо пропорционально ее самочувствию.

– Прости, что спросил, – весело сказал он, вновь пряча улыбку.

Эмма повернулась к нему спиной.

– Надеюсь, что тебя здесь не будет, когда я проснусь, – заявила она, многозначительно выделяя каждое слово.

Эйдан покачал головой:

– Хочешь, я принесу таблетки, когда придет время?

– Нет. Я в состоянии о себе позаботиться.

Через несколько часов Эмма пожалела о своих словах. Когда бледный зимний рассвет заглянул в ее окно, она беспокойно задвигалась и застонала.

Эмма повернулась на спину и прислушалась. В квартире стояла тишина. На какое-то мгновение она запаниковала, что не открыла магазин, но потом вспомнила, что сегодня воскресенье. И ей не станет легче, пока она не примет лекарство, так что нужно выбираться из постели.

Тихо выругавшись, когда боль пронзила бедро, Эмма схватилась за изголовье и постаралась обрести равновесие. Тапочки стоят под кроватью, но, если она нагнется за ними, ее голова разлетится на мелкие кусочки. Медленно переступая замерзшими ногами, Эмма отправилась на поиски обезболивающего. Но вместо этого обнаружила Эйдана, мирно спавшего в кресле у камина. Молодую женщину охватила смесь облегчения и ужаса. Его длинные ноги лежали на оттоманке, ботинки валялись неподалеку.

Даже не видя глаз Эйдана, она помнила их цвет – цвет ореха, который менял оттенок в зависимости от настроения. В последнее время глаза Эйдана были темными, что свидетельствовало о раздражении.

Его густые волосы разлохматились. Верхние три пуговицы рубашки были расстегнуты, демонстрируя волоски, покрывающие грудь. Желудок Эммы сжался от сожаления и острой зависти.